— Да. Я еще удивился, — Ганс Манн, капитан “Зеедорфа” впервые заговорил, — что Вы тратите порох и ядра почем зря.
— Не зря, Ганс. Великолепные, двадцати четырех-фунтовые пушки “Одина” — фикция. О, они — стреляют, и стреляют большими ядрами, но всего лишь на расстояние плевка, черт их побери! Короля Олафа его оружейники, похоже, провели. Скорее всего, эти пушки предназначались для армии, а их подсунули на корабли. С ослабленным зарядом пороха, как и положено на флоте, я могу пустить ядро метров на триста — триста пятьдесят, не дальше.
— Триста?! — Де Лаваль вскочил со стула, вся его изысканность и манеры словно растворились в воздухе. — Да из них даже шлюп не потопить! Пока Вы будете подходить на расстояние выстрела, Ваш корабль десять раз отправят на дно!
Артур
С рыбаками мне повезло. Свами подсказал еще пару таких-же поселений, в которых я смог договориться с людьми, и набрать еще восемь человек. Все должны были подойти к месту стоянки “Самсона” спустя две недели, закончив дела, которые у них оставались. Срок меня устраивал, ведь пока мы попадем в Дувр, выкупим товарищей, и вернемся, как раз эти самые две недели и пройдут. Мир не переставал меня удивлять. Например тем, что тут почти не прижились лошади: Высшие пытались собрать табуны, но лошади почти не давали потомства, в лучшем случае два-три жеребенка в год. И это на всю планету! Постепенно лошадь стала роскошью, доступной лишь королям. Статус! А все привыкли использовать быков, везде, где только можно. Пахать поле? Волы, или быки. Тащить повозку — они-же. Лорд желает поехать в карете в другой город? Без вопросов. Конечно, бык идет себе, не торопясь, но идет. Идет, и идет. Идет и идет… Мы проводили время то на берегу, то на борту шлюпа, где всегда находилась работа, пусть и необременительная. То надо драить палубу, то — чистить пушки, то проверить паруса, шкоты… Микко понемногу учил меня всему, что знал сам, а я учился, работая. И сам не заметил, как почувствовал шлюп чуть ли не родным домом. Патруль, который проходил по берегу в день неудачной попытки торговой операции, не показывался. Шам объяснил это слишком большой протяженностью побережья, и тем, что у армии и без патрулей хватало забот: Иные проявляют активность в серой зоне, и войскам, то и дело, приходится спешить на выручку торговцам. Плюс ко всему, его королевское величество, король Теренс, похоже, собирается пойти войной, и солдат ежедневно тренируют.
— На кой ему воевать потребовалось? — Спросил я, когда мы, вечером, сидели на берегу у костра, и пили травяной настой. Эля у нас не было, ром, конечно, оставался, но Шам делал очень вкусные отвары, чай, вот только из различных листьев. Чтобы пить настоящий чай, прежде всего требовалось открыть Индию. А Высшие пока не давали такой возможности. Любой, возомнивший себя Магелланом капитан, сталкивался в пути к известным по своему прошлому миру, но еще неоткрытым тут землям, с такими проблемами, что считал за благо повернуть назад. Так что брусника, шиповник, ежевика, малина и черника с земляникой использовались в качестве заварки на постоянной основе.
— Война… — Шам задумчиво глядел на танец языков пламени в костре. — Если у короля возникают любые серьезные проблемы в государстве, лучший способ их решения, это война, Артур. Лорды замыслили заговор, и ты об этом узнал? Объяви войну. Вся знать пойдет в первых рядах, заговоры забудутся. Заговорщики вполне могут отправиться в переход, резкий рост патриотизма почти полностью исключит возможность покушения. Начали роптать простые люди, недовольные повысившимися налогами? Война заставит их замолчать, ведь расход средств резко возрастает, и налоги действительно кажутся необходимыми. Армия, или флот недовольны королем? Как только начинается война — всё уходит на второй план. Солдат, или матрос принимают присягу. Не королю — государству. И выполняет свой долг, потому, что во время войны все равно, как зовут твоего короля: ты сражаешься за свою страну, а не за отдельно взятого человека. А у Его Величества Теренса Второго проблем сейчас накопилось предостаточно. Подумай о любой, и она обязательно будет для короля актуальной. Им недовольны все. От крестьян и рыбаков, до армии и флота. Он сумел вызвать неприязнь у своих-же лордов. Он старательно делает ошибку за ошибкой и на международном уровне… И, пожалуй, война — это единственный выход.
В Дувр мы пошли вдвоем с Шамом. Вместо тесаков, хорошо послуживших мне в катакомбах, пришлось взять меч. Около килограмма весом, может, чуть больше, сантиметров восемьдесят в длину, с простым перекрестием у рукояти, обтянутой бычьей кожей, он удобно лежал в руке. Пистолет я не взял, Шам заверил, что в нем не будет надобности. Поселение Антуана было по пути, но нас встретила лишь заливающаяся лаем собака, привязанная на длинной веревке: погода наладилась, и все ушли в море.
