Англичане подошли, когда Витька садился в шлюпку. Бриг расправил паруса, и Витька, от досады врезав по борту шлюпки кулаком, снова выпрыгнул на песок. Догонять корабль, ведущий бой, на веслах было безнадежно. Приходилось, матерясь, следить за сражением в подзорную трубу. Корабли окутывались пороховым дымом, англичане явно были опытными вояками, и строили тактику так, чтобы не дать бригу увалиться под ветер. “Кровавый Призрак”, удачным залпом, серьезно повредил одну из шхун, и та, кренясь на правый борт, старалась выйти из схватки. Но и бриг раз за разом получал в борта порции ядер. Малый фрегат англичан, как его окрестил алхимик, пытался подойти ближе, видимо, чтобы взять шведов на абордаж. “Кровавый Призрак” маневрировал, и огрызался, но, как заметил Витька, далеко не всеми орудиями. Впрочем, и англичанам доставалось по самое не балуй.
— Черт, черт, черт! — Сейчас бы быть на борту, с товарищами, а он вынужден стоять, и смотреть, как они сражаются…
Артур
Ветер гнал нас вперед. Пальма осталась позади, и “Вепрь”, взрезая форштевнем волны, продвигался к Кальяри. Мы шли в одиночестве, так и не договорившись с Де Брассом, поэтому на марсе каждый час сменялся впередсмотрящий, а пара человек, обычно, висели на вантах, чтобы вовремя обнаружить приближение пиратов. И на всем пути от Балеарских островов до Сардинии нам не встретилось ни одного корабля. Когда, обогнув остров, мы подходили к рейду Кальяри, Селим, нахмурившись, сказал:
— Не иначе, пока мы болтаемся в воде, произошло что-то серьезное. Ну не могли пираты нас пропустить, даже если никто из них не патрулирует этот район. Они просто обязаны были нам повстречаться, но… Их нет!
— Нам легче! — Альфред предвкушал торговлю, и разглядывал Кальяри в подзорную трубу. — К чему забивать себе голову вопросами, на которые у нас нет ответа? Не пришлось сражаться, и — хорошо.
— Это не шутки, купец. Если их нет тут, то они где-то в другом месте. Нарваться на пару-тройку десятков чертовых галер — верный переход. Куда они могли подеваться?.. Все, разом! Такого я еще не припомню…
Кальяри, крупный, по меркам Мира, город, встретил нас обычной портовой суетой. На рейде стояли несколько каравелл, галера, и пара шлюпов. Всё было как всегда: снова таверна, снова торг Кристианссона с местными торговцами… Местные, на наши расспросы о пиратах, ничего толкового сказать не могли. Не встретились? Ну, так вам повезло, чего еще надо? Загрузив пару десятков бочек с оливками в трюм, и пополнив запасы, мы вышли в море. Теперь наш путь лежал в Палермо, а потом — на Мальту. Зачем нам туда плыть, не знал даже Шам, на все вопросы отвечавший: Высшие считают это наиболее предпочтительным. Трюм был заполнен товарами, примерно, на две трети, в Палермо Кристианссон собирался купить местного вина, в Валлетте — оружие и доспехи. Если повезет, то на Сицилии можно было взять на борт засахаренные и заспиртованные фрукты.
На половине пути от Кальяри начала портиться погода. Ветер усилился, и, сменив направление, завывал в вантах, нам приходилось идти галсами, убрав марселя, волны раскачивали шхуну все сильнее… Потом начался шторм. “Вепрь”, как на американских горках, сначала забирался на гребень волны, а потом стремительно летел вниз, на десятки метров. Рулевому приходилось привязываться шкотом к стойке штурвала. Из парусов у нас оставался натянутым лишь кливер, и то, потому, что никто не хотел рисковать переходом ради того, чтобы его убрать. Корпус корабля отчаянно скрипел и трещал под напором стихии, вода, несмотря на задраеные люки просачивалась везде, и плескалась под ногами. Куда нас несет, никто не знал: Высшие не позаботились о наличии в Мире компасов, курс можно было приблизительно вычислить по положению солнца или звезд, вот только над головой нависали тяжелые, низкие тучи, из которых сверкали молнии. Мы превратились в насквозь промокшую кучку людей, отчаянно пытающихся, схватившись за что-нибудь руками, удержаться на ногах. Лежать было невозможно, тебя просто выбрасывало из подвесной койки. Когда шторм утих, “Вепрь”, хоть и выдержавший его, представлял собой корабль, срочно нуждающийся в ремонте на верфи. Несколько досок корпуса треснули под напором стихии, и их пришлось укреплять. Бушприт с кливером выдрало с корнем, и унесло в море, хорошо еще, что мачты не рухнули. Альфред, с несколькими девушками, уже немного оклемавшимися после шторма, проверял товары. Юр стоял у штурвала. Мы все, мужчины и женщины, пытались привести в порядок корабль. Длинная цепочка людей передавала из рук в руки ведра с водой, которую вычерпывали из трюма, и выливали за борт. Меняли порванные фалы и шкоты, сколачивали вместе треснувшее дерево. “Вепрь” шел вперед под хмурым, затянутым сплошной пеленой облаков небом…
