Ангелину притащила сюда Лиза, в надежде, что та исповедуется и покается перед Богом. Лизавета считала, что Ангелина нарушает закон Божий, отказываясь от материнства и работая в такой грешной лишенной всяческой веры компании, как «Эконтер». При этом ее совершенно не беспокоило, что из них двоих работающей единицей была все-таки Ангелина и даже если гипотетически представить скорую гибель всего человечества, то по крайней мере до нее нужно еще дожить. А существовать без честно заработанных денег крайне непросто, даже в таком идеальном женском мире.
– Сестры мои! – продолжала скандировать Настасья, стоя на широкой приставной сцене из грубого белого пластика.
Пол трещал и едва не проваливался под ней. Некоторые женщины даже встали поближе, чтобы быть рядом, если настоятельница все-таки рухнет в пологое пространство неустойчивого сооружения.
– Сегодня Великий День избавления! Я хочу, чтобы все мы взялись за руки и помолились Господу за тех наших сестер, кто еще не способен отличить тьму от света. Я верую в Господа нашего и верю, что мы не просто звери или неудачный эксперимент тех, кто считает нас своими детьми. Бог – единый отец наш! Вселенная безгранична и неосязаема! Вы всегда должны помнить, что путь к погибели нашей – не случаен. Давайте вместе спасем наши души! Спасем весь мир! Чем больше нас будет, тем сильнее и мощнее будет наша надежда! Надежда на новый, полный двуполых союзов и браков, мир! Детей, рожденных в полноценных семьях!
– Можно подумать, мужчины просто жаждали воспитывать детей и скреплять себя браком, – негромко усмехнулась Ангелина, обращаясь к Лизиному уху, – Твоя монахиня еще одна поклонница этих сказок. Если бы она жила пару столетий назад, то знала бы о том, что в конце двадцать второго века такое понятие, как брак вообще перестало существовать. А все почему?
Лиза недовольно взглянула на нее. Ангелина посчитала это молчаливым одобрением и шепотом продолжила:
– Потому что эти чертовы мужчины сами не хотели этого. Когда женщин стало втрое больше, эти с позволения сказать люди, попросту отказались от возможности связывать свою судьбу с одной и той же дамой. Это ли не цинизм? Понимать, что у тебя предостаточно выбора и поэтому ты можешь владеть сразу несколькими, невзирая на их протесты и не обращая внимания на то, что браки – это основа государственной системы. Брак – это порядок и законная норма, право женщины на защиту и прочный социальный статус.
– Ты зануда, – шепотом констатировала Лиза.
Ангелина ласково ей улыбнулась и незаметно для остальных, погладила по голове. Сегодня Лизавета нацепила на себя блестящий серебряный платок и была похожа на путеводную звезду, случайно упавшую с небес. Ангелина нравилось, как Лиза выглядела, единственное, что ей не нравилось, так это ее неустойчивая психика, предсказуемость и безвольность.
– Это ты слишком наивна. Мужчинам нравится властвовать, заниматься сексом со всеми подряд и развлекаться. Это их единственное предназначение.
– Побойся Бога, ты же в церкви! – закатила Лиза глаза. – Нас могут выгнать отсюда.
– Это будет истинным избавлением… – расслабленно кивнула Ангелина, – По крайней мере, это честнее, чем заводить гаремы из десятков женщин.
– О чем ты, это было очень давно!
– Но было же! Вспомни 2170 год. Целые общины, состоящие из одного такого феодала и кучи его наложниц, – Ангелина устало протерла виски, – Да пойми ты, нет для них такого понятия, как верность. Это бракованный вид. Люди с дефектами. Иной пол.
Монахиня тем временем, продолжала взывать к голосу разума и веры всех присутствующих. Женщины стали что-то выкрикивать ей, высказывая свое одобрение и поддержку.
– Государство лишает мужчин возможности выбирать! Их содержат, как зверей в клетках, воспитывают с полным осознанием того, что так и должно быть! Они не преподают им историю мужского сообщества, мировую историю человечества! Они называют этих несчастных
– О, – шепотом протянула Ангелина, – А вот это уже работа оппозиции. Попахивает внутренней пропагандой.
– Да замолчи ты, – обиделась Лиза, – Если ты не верующий человек, имей уважение к другим.
Девушки стояли в самом углу, зажатые тремя массивными прихожанками в длинных синих костюмах, и на них совершенно не попадал холодный спасительный воздух.
– Ты вообще в курсе, что за это могут посадить? – зашипела на подружку Ангелина.
Она прекрасно знала законы Российской Конфедерации. Вера – это одно, а пропаганда освобождения от женского гнета всех мужчин планеты – совсем другое. Любая провокация, призывающая к беспорядкам и несанкционированным демонстрациям с требованиями – прямая дорога в «Зону-М». Там быстро объясняли, что есть женщина, кто есть мужчина и как им вместе дальше жить.
– Она ничего такого не сказала! – противилась Лиза упрямо.
