Женщины сидели за длинным овальным столом с тонкими металлическими ножками. Лицо мамы напоминало пуленепробиваемую скульптуру, застывшую в неестественной напряженной позе и такой же приклеенной к лицу фальшивой улыбкой. У нее были блеклые серо-зеленые глаза с крашенными в светлый цвет ресницами и такой же выбеленной челкой. Мама выглядела хорошо и гораздо моложе своих лет. Пожалуй, если не присматриваться, она могла бы сойти за Лизину старшую сестру. Как и всегда, она предпочитала носить качественные добротные вещи, не взирая на то, что некоторые из них не могла себе позволить. Если бы не дешевые часы на руках и давно потрепанная сумка, мама запросто могла бы сойти за жительницу богемной городской элиты. В этот раз она действительно постаралась, приготовила что-то необычное, вкусно дымящееся в огромных квадратных тарелках. Ангелина сразу заприметила шоколадные кексы из кондитерского воздушного магазина напротив и целый графин молочного коктейля с клубникой. Да…. Видимо разговор будет не из легких.
Ангелина вяло улыбнулась, как бы приободряя своих родственниц, и поджав под себя колено, уселась на свое место.
– Ну что, приступим сразу или можно поесть? – поинтересовалась она деликатно.
– Что ты имеешь в виду? – сконфузилась мама и нервно отпила глоток апельсинового сока из хрустальной чашки.
Ангелина пожала плечами.
– Не знаю. Просто вот уже несколько лет подряд, наши совместные обеды заканчиваются примерно одним и тем же.
Мама сглотнула и отвернулась в сторону приоткрытого панорамного окна. Там было солнце и чистое небо. Где-то вдалеке кружили автолеты, и изредка доносился их гудящий воздушный шум.
Лизе нужно было отдать должное, она не играла свою роль, а лишь молча ковырялась в тарелке с фасолью длинной серебряной вилкой. Ковырялась и ожидала вердикта.
– Ангелина, в последнее время мы много думали о тебе…
Мама начала как бы издалека, хотя куда ведет кривая дорога этого диалога, Ангелине было давно известно.
– Это ваше обычное состояние, – миролюбиво согласилась дочь, отсыпая на свою тарелку большую порцию жаренных овощей, – Я бы предпочла, чтобы вы думали о чем-то другом. Например, о себе.
– Именно эти мысли побудили меня воззвать к твоему разуму… И еще, я была в Храме Святой Марии…
– О нет, – разозлилась Ангелина, с грохотов отшвыривая от себя серебряный прибор, – Только давайте не будем о Боге. Не надо привязывать ко мне эти ваши сектантские замашки.
– Но Ангелина… – сложила мама руки в замок, – Ты не понимаешь. Тебе нужно продолжение… продолжение твоего рода. Ты ничего не делаешь для этого. Не откладываешь деньги на семя. Не финансируешь свой вклад в ЭКО. Не участвуешь в государственной лотерее! Как ты не понимаешь, что наше время безвозвратно уходит. И дело не в возрасте, а в том, что доступных способов для зачатия у тебя совсем не остается!
Мама страдальчески обхватила свою голову руками.
– И самое ужасное, что чудес не бывает! На тебя просто так не возьмет и не свалится мужчина! Ты работаешь в «Эконтере» и даже не используешь свои возможности! Ты ни разу не попросила аудиенции ни у одного
– О нет, мама, – быстро закивала головой Ангелина, – Я прекрасно знаю, что многие женщины в Конфедерации не рожают. Более того, я знаю, что многие этого даже не хотят.
– Это единицы… – вздохнула мама.
Ее губа предательски задрожала и слезы бурным потоком готовы были вырваться наружу.
– Лиза, – протянула она жалобно, дрожащей рукой накрывая холодную ладонь Елизаветы, – Скажи что-нибудь! Вразуми ты ее наконец!
Ангелина отрешенно взглянула на свою подружку. Та еще больше побледнела, но так и не решилась сказать ни слова.
– Ну что? – спросила ее Ангелина, – Что ты постоянно молчишь, будто наглоталась антидепрессантов? Что с тобой происходит, Лиза? Мы не можем поговорить уже полгода. Полгода, я делаю вид, что тебя не замечаю, а ты делаешь вид, что не замечаешь моего отношения? Лиза, мы не спим уже больше полугода. Я ненавижу твою яичницу. Понимаешь ты это или нет? И я ненавижу твои любимые курорты Лунной орбиты. Я их презираю. Тебе понятно, Лиза?
