Перед высокими золотыми воротами, отделяющими нас от Маммоны, мы с Кэроль снова надеваем свои плащи. Справа от входа сооружена будка, и в ней сидит охранник-NPC. При нашем приближении он не двигается, но его глаза не отрываясь следят за нами. К несчастью, на эту часть пути мой план не распространялся. Что-то говорит мне, что ворота не откроются перед нами, пока мы не внесем значительную плату.
– Как ты входила в город в прошлый раз? – спрашиваю я у Кэроль.
– Я не стала снимать плащ и прошла следом за одним из пещерных жителей.
– Ты шутишь! Они пускают этих мерзких людоедов внутрь? – недоверчиво переспрашивает Горог.
– Конечно. Я думаю, за хорошую цену в Маммону может пройти кто угодно, – отвечает Кэроль. – Надеюсь, вы, ребята, прихватили с собой достаточно, чтобы заплатить за вход?
– Что! – взвизгивает Горог. – Почему ты ничего не сказала? Все наши алмазы ушли на фрукты!
– В таком случае хорошо, что хоть кто-то из нас догадался припасти немного на черный день.
Кэроль вытаскивает из какого-то потайного местечка небольшой мешочек с алмазами. Потом, привстав на цыпочки, щиплет великана за огромную щеку.
– Будешь еще смеяться над моей одеждой?
Горог качает головой.
– Вот. Я так и думала, – удовлетворенно замечает Кэроль.
За воротами Маммоны открывается совершенно другой мир. Вдоль единственной ведущей через это царство дороги выстроились особняки, окруженные золочеными решетками и ухоженными лужайками. Каждый дом украшен богаче предыдущего, и все они покрыты штукатуркой со вделанными в нее алмазами, так что стены сверкают в солнечных лучах. Судя по всему, драгоценных камней, за которые пещерные жители готовы были убить, здесь как грязи. Повсюду, куда ни глянь, королевские пальмы, увитые плющом стены и фигурно подстриженные деревья, однако нигде нет никаких признаков ни аватаров, ни животных. Во всем царстве стоит абсолютная тишина. Делая первые шаги, мы чувствуем себя так, словно попали в Беверли-Хиллз сразу после апокалипсиса.
Впереди, в самом конце дороги, на холме виднеется массивный золотой храм. По моему предположению, именно там обитает элементаль Маммоны. Ближайшие к храму дома скорее напоминают дворцы, но сам храм затмевает их все. Если в этой части царства и есть кто-нибудь живой, наверняка он пытается попасть туда. Хорошо бы еще знать, что можно получить, достигнув цели.
– Думаю, нам нужно добраться до храма, – говорю я. – Если здешние порядки хоть в чем-то похожи на Имру, то решать, можно ли нам уйти отсюда, будет элементаль Маммоны. А он наверняка живет там внутри.
– Пожалуй, в таком случае мне стоит снова стать невидимкой, – говорит Кэроль. – И отдайте мне ваше оружие на хранение.
– Опять? – стонет Горог. – Зачем? Вокруг же никого нет!
– Не будь так уверен. Эти алмазы я сперла в одном из этих домов, и весь внутренний двор был усеян такими ловушками, что ты не поверишь. Нет, вокруг нас наверняка есть люди, и дружелюбия у них ничуть не больше, чем у тех пещерных жителей в каньоне.
– Ну ладно, допустим. Но что им нужно от нас? – раздраженно спрашивает Горог. – Погляди на эти дома! У них же есть все, о чем только можно мечтать!
– Думаешь, это так работает? В реальном мире тоже есть богачи, которые способны украсть последний пенни у сироты. Фактически именно так большинство из них и разбогатели. А можешь себе представить, на что они похожи здесь?
– Она права, – поддерживаю я Кэроль.
В этом месте есть что-то жутковатое. Я вручаю Кэроль свое оружие.
– Ну хорошо, – сдается Горог. – Можешь взять мой меч и факел, но рогатку я не отдам. Она мне нравится.
Кэроль возводит глаза к небу, после чего натягивает на голову капюшон и исчезает. Подозреваю, что оружие, которое девушка набрала, весит не меньше, чем она сама.
Мы трогаемся к храму на холме. Проходя мимо ворот первого из особняков – относительно скромного готического конгломерата, – я слышу странное механическое жужжание. До меня не сразу доходит, что это звук скрытой камеры, которая следит за каждым нашим шагом. Кто-то внутри здания наблюдает за нами. Мы минуем следующий особняк, потом третий и обнаруживаем, что их владельцы довели меры безопасности до еще больших высот. На шестах вдоль оград водружены бесчисленные видеокамеры, а когда мы подходим ближе, над нашими головами принимаются жужжать дроны. Горог раздраженно показывает им средний палец. Я чувствую себя странно обнаженным, как будто камеры могут видеть меня насквозь. От этого неуютного ощущения у меня начинает чесаться все тело; Горога оно, по-видимому, просто приводит в ярость.
– Да не нужно нам ваше барахло! – кричит он одному из дронов, спустившемуся к самому его лицу, чтобы снять его крупным планом.
