Я излагаю спутникам свой план, объяснив, почему идти должен именно я. Кэроль не хочет даже слышать об этом.
– Ты, должно быть, шутишь! Ты хочешь забрать у меня мой плащ-невидимку?
– Да. И факел Горога. Клянусь, когда я вернусь из Маммоны, я вам все отдам.
– Но мы останемся здесь без защиты! – возражает Кэроль. – А что, если обезьяны опять нападут?
Я выкладываю перед ней мечи, которые принес из пещеры. Кэроль рассматривает их, потом снова поднимает голову.
– Я не хочу ими пользоваться! – заявляет она.
– О, это очень легко, – вмешивается Горог. – Серьезно, это может кто угодно, даже девчонка.
Кэроль устремляет на него сердитый взгляд, и он благоразумно затыкается.
– В таком случае, иди в Маммону ты, – предлагаю я ей. Вытащив свой верный кинжал, я протягиваю его Кэроль. – Обезьян сказал, что в городе полно алмазов. Принеси оттуда, сколько сможешь унести.
– Ты смеешься? – парирует Кэроль. – Откуда нам знать, что эта тварь сказала правду?
– Мы этого не знаем, – признаю я. – Но разве у кого-нибудь из вас есть лучший план?
Кэроль бросает еще один взгляд на кинжал, поднимается на ноги и засовывает его за пояс.
– Ну хорошо, – говорит она с насмешливой улыбкой. – Я пойду.
Она явно считает, что раскусила мой блеф, но я вовсе не блефовал. Ее улыбка быстро меркнет.
– Ты серьезно собираешься отдать мне свой кинжал?
– Он может понадобиться тебе для защиты. И его гораздо легче нести, чем меч.
– Но…
– У тебя самое главное из наших орудий, – говорю я ей. – Без плаща-невидимки мой план не сработает. Но он принадлежит тебе, так что тебе и выбирать, кто им воспользуется. Помни только, что наши жизни зависят от успеха этой миссии.
Кэроль набирает полную грудь воздуха и шумно выдыхает.
– Ладно, – говорит она. – Я сделаю все что смогу.
Как я и сказал, мои слова не были блефом, но на самом деле я не ожидал, что она примет всерьез мое предложение. Я думал, что она струсит и позволит идти мне. Внезапно я чувствую себя уязвимым без своего кинжала. Уверен, Горог чувствует то же самое, когда отдает ей факел.
– Только, пожалуйста, не облажайся, – просит он Кэроль. – Ты ведь небось никогда не делала ничего подобного, а мне совсем не хочется провести остаток жизни здесь вместе с Саймоном и шайкой обезьян-людоедов.
– Прошу прощения! Откуда тебе знать, что я делала, а чего не делала? – взвивается Кэроль. – Мне есть чем тебя удивить, умник: я практически Лара Крофт, черт побери! Ты думаешь, если я женщина, то вообще ничего не соображаю? Что ж, как говорят у нас дома, сосчитай до ста, сынок!
Она решительно натягивает на голову капюшон своего плаща и моментально исчезает.
Проходят часы. Солнце начинает садиться, а Кэроль все нет. В молчании я думаю о Кэт. Я пытаюсь не сходить с ума, думая о том, где она сейчас может быть – или что может там с ней случиться. Чтобы у меня оставалась хоть какая-то возможность ее найти, мне необходимо сохранять здравый рассудок. Поэтому я закрываю глаза, вытаскиваю из памяти одно из своих самых любимых воспоминаний и начинаю проигрывать его, словно видеоролик, на фоне опущенных век.
Тогда тоже был закат, и света внутри нашего форта едва хватало, чтобы читать. В тот вечер я впервые показал Кэт книжку «Гангстеры Кэрролл-Гарденс».
– Это вот мой дед, – сказал я ей, указывая на фотографию Кишки. – Он занимался тем, что ломал людям пальцы.
– Ух ты! – отозвалась она, поднося книжку к свету, чтобы рассмотреть картинку. – Крутой был мужик, наверное?
– Да просто обычный громила. Я думаю, это из-за него моя мать никогда не любила меня по-настоящему. – Я начинал шутливым тоном, но внезапно все поменялось. Вдруг оказалось очень трудно сделать так, чтобы мой голос не дрожал. – Потому что я слишком на него похож.
– Ничего подобного, – решительно заявила Кэт, с полной уверенностью тряхнув головой. – Это не из-за этого.
– Откуда ты знаешь?
– Потому что это не причина, чтобы не любить своего ребенка, – ответила она. – Если твоя мать тебя не любит, Саймон, это значит, что с ней самой что-то не в порядке.
Она снова перевела взгляд на фотографию Кишки.
– Он кажется мне довольно интересным типом. Что ты о нем знаешь?
– Немного, – признался я. – Знаю, что он был гангстером, что у него была куча подружек и что в результате он оказался на дне канала.
– Здорово!
– Здорово?
– Конечно! Если это все, что ты о нем знаешь, то ты можешь сам решать, каким он был на самом деле. Может, он был офигенным парнем. И ломал пальцы только тем, кто этого действительно заслуживал. И еще может быть, что он передал всю свою офигенность тебе.
– Я мог бы притвориться, что так оно и есть, но это было бы неправдой, – сказал я.
– Почему нет? – возразила Кэт. – Пока что он – просто фотография в книжке. Почему он не может быть таким, каким ты хочешь?
– Не могу поверить, что ты позволил Кэроль взять мой факел!
Голос Горога прерывает течение моих воспоминаний, и я открываю глаза. Великан дрожит в своей набедренной повязке.
– Как только стемнеет, эти мартышки сожрут нас живьем, – продолжает причитать он.
