– Правда о будущем одна, другой нет. Так будешь слушать или нет? Если нет, денег обратно не отдам. Иначе зачем же я тратила свою силу и смотрела вперед… Так что?
– Говори, я хочу знать, – кивнула Анна, поджав губки, и по ее телу пробежал холодок от слов колдуньи.
– Что ж, слушай, – кивнула старуха, и ее глаза загорелись. – Семья твоя в опасности, и род твой скоро угаснет. Богатство ваше сгинет, а высокое положение пошатнется. Уже недалек тот день, когда ты и твоя семья погибнете…
– Господи! – воскликнула в ужасе Анна. – Неужели это правда?!
– Все, до единого слова. Или не веришь моим предсказаниям? – недовольно прошамкала старуха.
– Верю… – пролепетала Анна, отчетливо понимая, что Мартина предсказывала всегда только правду, это знали все придворные дамы. Но сердце Анны не хотело принимать страшное будущее, которое описала ей колдунья. Молодая женщина не могла поверить, что все это произойдет с ее горячо любимой семьей. Оттого, сомневаясь в словах старухи, Озерова тихо поизнесла как будто сама себе: – Но мой муж в добром здравии, обласкан государыней и занимает уважаемую должность при дворе. Мой старший сын прекрасно расположен к наукам и вскоре поступит на службу в лейб-гвардии полк. Императрица Екатерина Алексеевна обещалась помочь в этом. Да и младшенький Костюша уже приписан к полку. Обе мои дочери одни из самых богатых именитых невест столицы…
– И все же твой род пресечется, так я видела в Священном озере жизни. Ни один из детей госпожи не доживет и до двадцати двух лет, – грубо перебила ее старуха, недовольная тем, что женщина не верит ее словам.
– Что ты еще видела? – напряженно спросила Анна, желая узнать до конца всю страшную правду. Озерова нервно приподняла вуаль с лица и вперилась горящим взглядом в кособокую горбунью.
– Муж госпожи будет казнен, как и сын, – продолжала старуха. – Одна из дочерей умрет от болезни еще в девичестве, а другая переживет свою сестру всего на пять лет. Это все, что я видела.
– А я? – пролепетала тихо Анна.
– Видела только могилу госпожи. И она уже была, а наш век в том видении еще не кончился…
Озерова судорожно сжала вмиг похолодевшие руки, ей стало дурно. Лихорадочным взором пробегая по горбатой старухе, она срывающимся голосом прошептала:
– Наверное, есть какой-то выход? Сохранить жизни хотя бы моим детям. Я отдам тебе все, что имею, только помоги…
Мартина испытующе посмотрела в красивое, но уже немолодое лицо женщины с прелестными голубыми глазами и глухо произнесла:
– И сколько госпожа готова заплатить, если я скажу?
– Возьми, – Анна выкинула на стол еще два кошелька с золотом и сняла с пальца большой золотой перстень с рубином, который лег рядом с деньгами.
– Ну что ж, этого достаточно, госпожа, – довольно ухмыляясь, заскрежетала старуха, сверкая несколькими кривыми зубами. Она быстро припрятала драгоценности подальше к себе за пазуху, а затем открыла старую, с потертой обложкой книгу, лежащую рядом, и начала читать себе под нос. Озерова, смертельно бледная и дрожащая, терпеливо ждала, когда колдунья обратит на нее внимание. Наконец старуха подняла на женщину помутневшие глаза и сказала:
– У меня есть один камень, синий яхонт. Так вот, этот сапфир может служить оберегом для одной из дочерей госпожи. Та, которая станет носить его, будет защищена от неправедного дела и смерти по наущению врагов. Именно она, возможно, сможет продолжить твой род…
– Дочь?! – воскликнула Анна. – Но я хотела бы, чтобы это был сын…
– Нет, камень будет помогать только женщине или девушке. Над мужскими судьбами он не властен.
– Я поняла тебя. Но какая из моих дочерей должна носить его?
– Это госпоже решать. Надобно подарить сапфир одной из дочерей, и именно она, единственная, сможет остаться в живых после смерти всех…
Анна закатила глаза, лихорадочно обдумывая слова старухи.
– Но этот камень стоит целое состояние, понимаешь? – добавила колдунья. – Ежели госпожа готова заплатить, я подготовлю его.
– Я согласна. Завтра же принесу тебе все свои драгоценности, если этого будет недостаточно, попрошу у мужа недостающих денег.
– Договорились, – довольно зашипела старуха и добавила: – Да, и еще одно. Дочь госпожи, которая будет владеть камнем, может передать его по наследству своей дочери. В тот час, когда сапфир будет подарен другой женщине твоего рода, он начнет охранять новую владелицу и так далее… на протяжении десяти колен…
Сокровенною тайной с тобой поделюсь,
В двух словах изолью свою нежность и грусть
Я во прахе с любовью к тебе растворяюсь,
Из земли я с любовью к тебе поднимусь.
О. Хайям
Москва, окрестности Воронцова поля,
усадьба Ильинка, 1780 год, Июль
Машенька выглянула из-за дерева и поманила рукой сестрицу Лизоньку, которая искала ее глазами. Лиза понятливо кивнула и быстро подбежала. Обе девочки проворно уселись на корточки, спрятавшись за невысокий кустарник, постриженный в виде боскета. Лизонька неожиданно чихнула, Маша строго посмотрела на нее и, прижав пальчик к губам, прошептала:
