-Да... Нет... - мазовчанин совсем растерялся. - Они графы, как и Вы, Вы, Ваше сиятельство, - сказал он Лауре.
А горничная в этот момент хихикала, повалившись на плечо своего брата.
Вечерело. На улицах Мазовецка пошёл снег, он падал на дома и мостовые большими белыми хлопьями, кружился и мерцал в лучах заходящего солнца. Тимофей Афанасьевич, Лаура Альбертовна и Роджер шли по засыпанной снегом улице, извозчика они не взяли, так как по словам учителя до его знакомых графов было минут семь пешком не более. Жорж остался на квартире у мазовчанина, ему решили дать отдохнуть. А Мишель оставили за её плохое поведение: шуточки, насмешки и подколы, и ещё потому, что кто-то же должен был помыть после обеда посуду.
Про графов, к которым они направлялись, Лауре и Роджеру от гиперборейца стало известно следующее. Графы эти, лендзянцы по происхождению, являлись представителями древнего и когда-то славного, но со временем утратившего своё влияние и обедневшего рода Д'aлецких. Глава семейства Алионисий 'Aлфович Далецкий считал сам себя интеллигентом, просвещённым садоводом, гурманом и кем-то ещё. К тому же, он был женат и давно уже немолод. С супругою Натальей Евгеньевной имели они двадцатилетнего сына Никиту Алионисьевича. А ещё у Алионисия Алфовича был младший брат Г'oржий, который был моложе своего брата на целых пятнадцать лет. Таким образом, выходило, что Горжий и Никита воспринимались всеми не как дядя с племянником, а как братья-приятели. С ними-то, с этой парочкой, и познакомился Тимофей Афанасьевич прежде всего: так как молодые графы Далецкие вели себя не как потомки древнего рода и благородные дворяне, а как обычные, впрочем, довольно образованные провинциалы, желающие взять от жизни если не всё, то уж по крайней мере как можно больше. Вероятнее всего, это самое желание и привело в конце концов одного из них, а именно Никиту Алионисьевича, в школу, где он начал работать учителем.
Преподавательского запала в Никите, впрочем, хватило на месяц от силы, после чего он и уволился, однако за это время Тимофей Афанасьевич успел уже наладить хорошие отношения со всеми четверыми Далецкими.
-А потом Никитку, сына Алионисия Алфовича, - говорил Тимофей Лауре, благопристойно шествовавшей по заснеженному тротуару под руку с Роджером, когда они уже подходили к дому графов-лендзянцев, - забрали в армию, в наш мазовецкий гарнизон, он там сейчас в чине младшего лейтенанта, кажется. И Горжий тоже служит и тоже офицером. И поэтому я полагаю, что они оба смогут оказать Вам, Ваше сиятельство, некоторое вспомоществование во взаимодействии Вашем с командиром гарнизона.
Рассказав всё, что по его мнению нужно было знать Лауре и Роджеру, Тимофей остановился перед старинным двухэтажным особняком под красной треугольной крышей. Остановившись, учитель улыбнулся и сказал своим спутникам, что это и есть дом Алионисия Алфовича, а затем подошёл к одному из небольших окошек первого этажа и, стукнув пару раз костяшками пальцев по стеклу, произнёс преувеличенно ласковым голоском:
-Маз'eнушка, милушка, отвори мне, это я.
Произнеся такие слова, гипербореец поманил путешественников за собой, и буквально через минуту они оказались перед маленькой дверцей с железными засовами неподалёку от главного входа. Дверь эта со скрежетом отворилась, и на пороге появилась Мазена со сковородкой наперевес.
-Что повар опять заболел? - увидев её, спросил Тимофей.
-Да нет, што ж ему буде, живе-здраве... А я здеся так, крысу извожу, - заулыбавшись, ответила женщина.
Лаура с Роджером многозначительно переглянулись, но ничего не сказали. А Мазена, тем временем, провела пришедших внутрь дома и, оставив их у широкой лестницы с бордовым ковром, тут же скрылась в неизвестном направлении, вероятно погнавшись за крысой.
По лестнице гости поднялись наверх и оказались в гардеробной, обитой дубом и слабо освещённой масляными лампами. Откуда-то из угла ковыляя выполз сухонький старичок в пиджачке и, представившись дворецким, забрал у всех верхнюю одежду.
-Я теперь у господ лендзянцев частенько бываю и всё здесь знаю. Пожалуйте за мной, Ваше сиятельство, - пригласил Тимофей Афанасьевич Лауру Альбертовну.
И вслед за ним графиня с лакеем попали в длинный коридор со множеством дверей. Потолки в коридоре были высокие, полы блестящие, на стенах висели зеркала в тяжёлых оправах и через каждые два метра попадалась ваза либо статуэтка. "Этот особняк давно строился, давно, - говорил Тимофей, - уж, кажись, четыре века тому... Тогда у нас и размах в моде был, да и графы не бедствовали".
Итак, пройдя через весь коридор, гости оказались перед очередной лестницей, по которой тотчас поднялись на второй этаж. Там, они услышали звуки музыки и узнали от Тимофея, что это Наталья Евгеньевна Далецкая упражняется в игре на фортепиано. А затем учитель открыл крайнюю дверь слева, и все трое очутились в тёмной, душной и задымлённой комнатке. И где-то в недрах её сидел, зарывшись в подушки, мужчина лет пятидесяти с газетой и сигарой в руках.
