-Никак нет, Ваше сиятельство, - разведя руками, виновато отвечал граф. - Кабана сейчас нет, совсем. Но не потому что не сезон, а хуже, потому что транцислеец кругом, будь его неладен. Война, сами понимаете, и с продовольствием у нас, вообще.
-Понимаю, - серьёзным тоном ответила Лаура, на самом деле совершенно не осознавая всей серьёзности слов Далецкого. - Что ж, ваш бикхус я, пожалуй, попробую, - добавила она, натянуто улыбнувшись.
Свечи оплавлялись, тарелки постепенно пустели. Ужин плавно перешёл в чаепитие. Вынесли чай и к чаю джем яблочный и сливовый, и ещё небольшие испечённые сладкие булочки. Лаура Альбертовна мирно лакомилась джемом в тот момент, когда за окном вдруг завыло или засвистело что-то, и что-то мягко ударило в стекло, и пурпурные шторы чуть дрогнули.
-Что это такое? - обернувшись и посмотрев на окно, спросила графиня. - Что это сейчас было?
-Метель началась, ветер дует, - пожав плечами, ответила ей Наталья Евгеньевна.
-Какая холодная у вас всё-таки страна, - недоброжелательно поглядывая на пурпурные шторы, заметила госпожа Рейнгольд.
-И везде главное снег... и лёд, - решил поддержать свою госпожу лакей Роджер.
-Ну, почему же... отчего-то нет... Не везде снег у нас и зимою тоже, - поспешил отметить граф Далецкий.
-То есть, - Лаура заинтересовалась, - Вы хотите сказать, что на территории Вашей страны существуют регионы с удовлетворительным климатом.
-Как? Как? Ну, конечно. Климат, это надо Вам знать, Ваше сиятельство, там весьма, довольно пригоден. Это, стало быть, в Корнуе.
-Где-где?
-В Корнуе, Ваше сиятельство, это на юге. Корнуй-то, он у нас остров или полуостров, точно знать не могу, но он в море. И мы про этот Корнуй во времена давние ничего и не слыхивали совсем, хотя он большой достаточно. Но у нас появился, восемьсот лет назад, царь наш батюшка Александр Владимирович, будь он покоен, благодетель. Вот он-то у нас во всё время на водный простор тянулся, чтобы по глади морской ходить аки посуху.
-Аки что? - не разобрав смысла выражения, наморщила носик Лаура.
-Аки посуху, то бишь на кораблях. То бишь цельная флотилия стала быть. И всё тут, а там тогда дикари дикие жили.
-Где там? - снова не поняла девушка.
-Я ж и говорю, что на острове. Остров-то Корнуй был полон дикарями. И покорить его, поэтому совершенно никакой возможности не представлялось. И прошло целых триста... ну, да... триста лет, прежде чем мы этот остров в море покорили.
-То есть дикари Вам всё-таки подчинились?
-Само собою, Ваше сиятельство, это уж знаете ли, не без этого. Это всё матушка... Матушка царица наша, Мария Александровна, будь ей покой, это она для нас постаралася.
-Зачем же Вам нужен был этот остров? У вас и так земель полно! - недоумевала заграничная графиня.
-Нет, Вы не скажите, - Алионисий Алфович даже побледнел от такого необыкновенного и судя по всему неожидаемого им вопроса. - Вы же, Вы не видали Корнуя никогда. Да что ж Вы говорите, Ваше сиятельство, это совсем, извините. Но там же пальмы! - вдруг воскликнул он и зачем-то вскочил. - Там пальмы! И чудеса! Розы! Лилии! Магнолии! Кипарисы! Кедры в горах! Там летают чайки и дельфины! И ещё орхидеи и водопады! И... и... и солнце! Представляете себе, солнце и море! Лазурное, бескрайнее море...
Я помню, как пришла весна в Корнуй:
На реках наступило половодье,
А в море шторм с утра и до заката
И чайки пролетали над волной.
Но это только водная стихия,
В лесах тогда звенела птичья трель,
Капель журчала, распускались почки
И солнце землю грело целый день.
Я помню как, раз встав однажды утром,
Я ощутил цветочный аромат,
А кипарисы, свечи для влюблённых,
Вонзались в небо, рассекая мрак.
И лился свет на берег бесконечно,
А вслед за тем в Пелюз пришли дожди
И радугой сменились над горами,
И гимн весне пропела тотчас жизнь.
Блестели золотом долины и хребты,
Просторы снова заполняла зелень,
С гор к берегам дул ветер лишь весенний,
И, помнится, везде росли цветы.
Закончив декламировать стихи, граф обнаружил, что Лаура с Роджером сидят в некоторой мечтательной задумчивости. Мадмуазель Рейнгольд и её лакею казалось, что уже наступила весна и что Корнуй находится не где-то далеко в южном море, а прямо тут, прямо за окном.
-Какое... какое стихотворение красивое... - прошептала барышня.
-Да, стих этот мой дед по материнской линии сочинил, и его даже напечатали когда-то давно в одном журнале или сборнике, - не без гордости ответил Алионисий Алфович, уперев руки в бока. - Дед-то ездил с нашим позапрошлым императором в Корнуй, поскольку, надо вам знать, что туда постоянно все наши императоры и многие дворяне приезжают. Да... приезжают, стало быть, есть туда дорога сухопутная, знать бы где она.
Опять цветы на подоконнике
И лучик света из окна,
Я вспоминаю, сидя в комнате:
"Тогда в Корнуй пришла весна".
Добавила от себя Наталья Евгеньевна. И, слегка покраснев, призналась, что эти четыре строки её собственного сочинительства.
