Недолго думая, я узнал у деда адреса академии и библиотеки. Отсутствие интернета придавало всем действиям некоторый шарм и большую осмысленность. Я шел по городу и разглядывал его. Я смотрел на совершенно другую архитектуру, других людей. Совершенно иные вывески. Казалось бы, вывеска – обычная деталь, каких можно еще с сотню найти. Но по ней видно очень многое. И самое важное, что видно то, на чем люди делают акцент. Здесь были простые вывески, и часто встречалось упоминание той или иной территории. Проходил я по Красному проспекту мимо вывесок «Казанское кафе», «Омское мороженое», на каком-то крупном здании вдалеке можно было прочитать «Московский технологический консорциум». Шел я по проспекту в сторону реки к библиотеке. Перестав рассматривать вывески, я посмотрел на людей, и они показались мне счастливыми! Нет, конечно, не все, но общая атмосфера казалась весьма радостной. Люди вторили погоде, солнце освещало тротуар теплым желтым светом, по дороге изредка проезжали новенькие волжанки пополам с газонами. Фасад какого-то домика резво реставрировали какие-то рабочие, а я шел, дивясь такому великолепию. Навстречу мне шли красивые и не очень девчонки в сарафанчиках пастельных тонов, тут же веселились студенты, снявшие в жаркий день свои форменные пиджаки, дети радостные выбегали с мороженым из лавки, а их родители степенно выходили, жмурясь то ли от солнца, то ли от удовольствия лицезреть столь благостную картину.
Город жил полной жизнью, кажется, не замечая того, что вообще-то он должен быть грустным и угрюмым, думать о своих вечных-бесконечных проблемах, осознавать всю угнетенность и все то прочее, что просто обязано быть в мире, столь схожим по первому впечатлению с иными антиутопиями.
И вот, наконец, библиотека. Была она весьма небольшая, за стойкой меня встретил заспанный типичный библиотекарь – круглые очки на узком и длинном лице врезались в узкий и сухой нос, опирающийся на козлиную бородку. Его взгляд, весьма водянистый, блуждал где-то около меня.
– Я вас слушаю, молодой человек. У вас имеется какое-то конкретное желание или вы нуждаетесь в моем совете?
– Здравствуйте, уважаемый, хотел бы у вас приобрести… или получить… карту нашего города, телефонный справочник и записную книжку с карандашом.
– Отлично, ваш паспорт, пожалуйста.
Я отдал ему паспорт, он пометил в нем мое приобретение и отдал мне его вместе с запрошенным. Я подписал что-то типа чека, который остался у него.
Надо сказать, что это моя первая успешная «покупка» в этом мире. Как вообще это тут происходит? Все довольно элегантно. Товары и услуги распределены здесь по категориям и уровням доступа (для «товаров роскоши»). У каждого гражданина всегда с собой паспорт, а в нем, помимо привычных нам разделов, есть раздел, занимающий большую часть этого весьма немаленького паспорта, отвечающий как раз за получение благ. При получении какого-то блага (например, заданной порции мяса в мясной лавке) у человека в паспорте закрывается часть нормы на эту категорию (в вышеописанном примере закрывается часть нормы в категории «продовольствие»). У продавца же отдаваемый товар также записывается, и уже покупатель подписывает «да, я это купил» для отчетности.
Подобным образом организовано получение почти всех видов товаров и услуг. Так называемые товары роскоши (это то, что не может в силу количества доставаться всем) делят на категории, и они открываются гражданам в соответствии с занимаемыми ими должностями. Так же и нормы на обычные товары могут отличаться у разных людей.
Это чем-то похоже на выдачу продуктов по талончикам, но в отличие от них в рамках категории у человека есть выбор. Он может на всю продовольственную норму купить мяса, а может муки и, конечно, может составить нормальную корзину себе по вкусу. Коммуны, как и кооперативы, соперничают друг с другом за кадры именно так: одна коммуна предоставит на определенную должность норму побольше, другая поменьше.
Чем в таком случае это отличается от денег в своей сути? Да многим. Тем, что они именные, тем, что распределены по категориям, тем, что выдаются только коммуной за занимаемую должность. Нельзя вот так просто передать кому-то норму, социальное расслоение приобретает четкие рамки и становится предсказуемым, а оттого вроде даже и менее вредоносным: директор завода имеет норму 20 по товарам роскоши категории А, а инженер – 10. При этом другие нормы у них могут отличаться иначе. По сути, нормы – просто способ отразить людям границы потребления, которые может себе позволить предоставить им их коммуна. Это система распределения общей собственности. Да, социальное расслоение сохраняется, но при грамотных законах и руководстве оно будет сохраняться ровно в тех масштабах, в которых оно стимулирует людей расти над собой.
В этой системе гораздо проще становится планировать производство: ты точно знаешь, сколько будет выдано норм. Эти нормы отменяют и цыганские фокусы с деноминациями, инфляцией и так далее.
