В таком прекрасном настроении я шел по горящему городу-улью. Он, кажется, разделял мой настрой, вторничное утро было солнечным, но холодным для июня. Северный ветер порывами хлестал меня по щекам, бодря еще больше.
Так удалось пройти мне почти весь маршрут до академии. Ее здание уже виднелось, оставалось пройти каких-то 5 минут, как вдруг у одного из съездов во дворы мое прекрасное настроение резко улетучилось. Из подворотни слышалась возня, но с улицы ничего видно не было. Немного пройдя внутрь, я увидел ту самую Нинель, с которой мы познакомились в приемной Аадемии. Ее закрывал от меня какой-то хлыщ, державший её и то ли душивший, то ли пытающийся ее раздеть. В общем, ничего хорошего точно.
На нем была грязная форма милицейского майора, а перегаром от него несло даже здесь, в 10 метрах. То, что хлыщ был ментом, меня по началу немного смутило, но уже через пару секунд я, так сказать, по сумме факторов понял, что задержанием нарушителя тут и не пахнет. Говорить с этим хряком в его нынешнем состоянии было абсолютно бесполезно, а девчонку надо было спасать. Недолго думая, я, со всей нашей пролетарской ненавистью, замахнулся в сторону майора своим портфелем, набитым всякой макулатурой и оттого весьма увесистым. В последний момент Нинка вскрикнула, и майорчик обернулся. Ну да, единственное, что это изменило, так это то, что прилетело ему не в затылок, а прямо в его искривленную то ли ненавистью, то ли страстью морду. Степень его опьянения я сильно недооценил: он не потерял сознания, что сделал бы на его месте любой нормальный человек, не занимающийся профессионально какими-то единоборствами, нет, он стал только злее. Раздосадованный отвлечением от прошлого занятия, он попер на меня буром, замахнулся своей рукой-сарделькой и… ударил воздух в метре от меня.
