– Насчет убийства… не думаю, – качает головой Кузьмич. – Опять ты психологии не учитываешь. На убийство малознакомого человека при определенных обстоятельствах он, может быть, еще и пойдет. А соседки, которую столько лет знает, да еще из-за тряпок… нет, не думаю. Но работать вокруг него надо, это ты прав. И узнать, каким ветром к нему эти вещи задуло, тоже надо. Я, кстати, говорил утром с тем городом, где официантку сняли. Ей уже лучше, и врачи разрешили ее допросить. Вот ребята наши ее и поспрошают насчет той ночи в Москве. Ну, и обо всем другом, конечно. Там мой знакомый один оказался, опытнейший работник. На него надеюсь.
Горбачев Горбачевым, но ты и о другом не забывай, – ворчливо добавляет Кузьмич. – Ты мне того человека найди, который был вечером с Верой на стройке. Чтобы из-под земли мне его нашел, понял? Это важнейший свидетель, если… если не хуже, конечно.
– Гвоздем он у меня в голове сидит, этот тип, – говорю я сердито. – Сегодня мне должны дать сведения о тех, кто за Верой ухаживал, их человек семь набралось, – и, усмехнувшись, добавляю. – Все по линии ее работы, так сказать.
– Про фотографию смотри не забудь. Может, кто из них снят там. Чем черт не шутит.
– Проверю. Будьте спокойны, – я вздыхаю. – К сожалению, Нина никого там не знает. И Полина Ивановна тоже. И Люба. Теперь только на школьную Верину подругу надеюсь, очень близкую подругу. Но ее еще найти надо. Ни фамилии, ни адреса.
– Вот и ищи.
Нет, Кузьмич ничего мне не простил. Хотя я по-прежнему не понимаю, в чем моя вина, в том, что настоял на операции, в которой погиб Гриша? Но он же сам сказал…
Я возвращаюсь в свою комнату и усаживаюсь к столу. Закурив, по привычке откидываюсь на спинку стула, вытягиваю ноги далеко в проход между столами, и рассеянный мой взгляд упирается в пустующий напротив стол Игоря.
Эх, обсудить бы мне с моим другом план поиска! Как легко рождаются гениальные идеи, когда мы думаем вместе. Как спокойно и уверенно я себя чувствую, когда рядом Игорь. А сейчас вот сиди и думай сам. И неизвестно, когда наконец Игорь появится за этим столом. И появится ли вообще…
Придя к такому грустному выводу, я, невольно вдруг спохватившись, заставляю себя сосредоточиться на делах.
Да, сегодня я наконец должен найти эту Катю. Школьная подруга. Школьная! Отсюда и надо плясать. Школа должна быть недалеко от дома. А Вера родилась и всю свою короткую жизнь прожила в одном и том же знакомом мне доме. Оттуда она и ходила в школу. И кончила ходить каких-нибудь пять лет назад. Я кончил ходить чуть не десять лет назад, а меня еще в моей школе прекрасно помнят. Ну что ж. Надо действовать.
Я решительно поднимаюсь, гашу сигарету и натягиваю пальто. Дежурная машина за считанные минуты подбрасывает меня к дому, где жила Вера. Оттуда я начинаю свой поиск.
Первый мой визит, конечно же, к Полине Ивановне.
Старушка выглядит неважно, глаза покраснели, опухли и смотрят с тоской и какой-то даже отрешенностью, морщинистое лицо еще больше осунулось и стало совсем птичьим. А движения ее кажутся еще суетливее.
Сейчас Полина Ивановна орудует на кухне. Она уговорила меня выпить чаю. Я чувствую, как ей тоскливо и страшно и как хочется говорить о Вере, как приятно вспоминать прошлое, а совсем далекое тем более.
– Сколько же лет вы знали Веру? – спрашиваю я.
– Да, считай, как она родилась, так и познакомились, – отвечает Полина Ивановна, доставая из шкафа печенье. – И мать покойницу Наталью Максимовну знала, царствие ей небесное, да и того, беглого, тоже знала, – уже совсем другим, враждебным тоном добавляет она. – Бог его, говорят, наказал.
– И в школу девочки при вас ходили?
– А как же? Ясное дело, при мне. И Верочка, и Нина.
– Вы, случайно, Катю не знаете, подружку Верину по школе?
– Почему же не знаю, – обиженно отвечает Полина Ивановна. – Знаю я ее. В штанах ходит.
Она опять вскакивает и начинает что-то торопливо отыскивать на полках шкафчика.
– А фамилия этой Кати как?
– Вот уж, милый, не знаю. Катя и Катя, вот и все.
– Ну, может, знаете, где живет?
– Да недалеко. Как, бывало, позвонит по телефону-то, так через пять минут и прискачет. А в гостях у нее я не бывала. Нечего мне там делать. А тебе-то она зачем?
– Все мне надо знать, – улыбаюсь я. – Очень я, понимаете, любопытный. Вот скажите, здесь, в доме, у Веры подружек не было, которые с ней вместе в школу ходили?
– Ну, как так не было? Только ведь кто куда, – отвечает Полина Ивановна, продолжая озабоченно рыться на полках шкафа. – Все больше замуж повыскакивали. Уж и не знаю, кто и остался. Ей-богу, не знаю.
Про себя я решаю, что надо бы зайти в домоуправление и по домовой книге отыскать женщин того же года рождения, что и Вера, а дата прописки укажет, ходили ли они в школу, живя здесь, или переехали сюда позже. Может быть, кто-нибудь из них вспомнит Катю? Это путь, конечно, обнадеживающий, но кропотливый, и я потеряю здесь немало времени.
Но тут мне приходит в голову новая мысль.
– Полина Ивановна, – говорю я, – а вы, часом, не помните, где находится школа, куда Вера ходила?
