– Про ту машину я и говорю. Ее надо будет непременно найти. Волович начал. Нам кончать. И тогда цепь сомкнется.
– Да, надо найти, – соглашаются все.
– И можно найти, – добавляет Кузьмич. – Вы смотрите, что получается. В два часа ночи, когда Горбачев кинулся домой, на площади перед вокзалом всегда стоят такси. Скоро должны прийти сразу три дальних. И водители расписание знают. Следовательно, если бы Горбачев туда прибежал, он, не задумываясь уже, взял первую попавшуюся машину, и это было бы такси. Поэтому, скорей всего, он поймал левака раньше, пока бежал к площади через пути, мимо складов и разных служб. Значит, это не случайная машина. Она имеет отношение к железной дороге, к этим службам. Кого-то она туда привезла в это время. По срочному делу, конечно. Иначе чего бы это среди ночи срываться. Ясен тебе ход мыслей? – обращается Кузьмич к Саше Грачеву.
– Ясен, Федор Кузьмич, – кивает тот.
Кузьмич вздыхает и мнет в пепельнице недокуренную сигарету.
– Вот и Воловичу он был ясен…
Тем временем Саша Грачев делает какие-то торопливые пометки на листе бумаги.
– Очень целесообразные рассуждения, – заключает он. – Машину эту мы найдем. Ну, мне пора, товарищи.
Он складывает в папку свои бумаги, встает и по очереди жмет нам всем руки.
Когда за Сашей закрывается дверь, Кузьмич устало откидывается на спинку кресла, снимает очки и, постукивая ими по столу, говорит:
– Ну, а теперь, милые мои, давайте-ка свои собственные итоги подводить. Кажется мне, что у нас такой приятной перспективы как у него пока не намечается.
– Что там ни говорите, а кое-чего мы все же достигли, если быть объективными, – обижается Петя. – Версию с убийством Веры мы отработали. Ее теперь спокойно отбросить можно. Остается…
– Неточно выражаешься, – укоризненно поправляет его Кузьмич. – Мы отработали версию убийства с ограблением. И ее действительно можно отбросить. Но версия убийства, допустим, из ревности или мести осталась. Тут мы еще ничего не доказали. И осталась, конечно, версия самоубийства. А здесь, как тебе известно, есть такая статья как доведение до самоубийства. Нет, милые мои, работы у нас еще с этим делом хватит, не бойтесь… – и он досадливо трет ладонью седой ежик волос на затылке. – Отчего эта девочка погибла, как погибла – все мы должны узнать до конца. И закон это требует, и совесть, между прочим, тоже. А поэтому надо думать. Сесть и думать, спокойно, не торопясь. А то у нас больше бегать любят, чем думать.
– Надо искать человека, которого Вера любила, вот что, – решительно говорю я – Ничего тут другого не придумаешь.
– Как зовут – не знаем, где живет – не знаем, кем работает – тоже не знаем, – уныло перечисляет Петя. – Даже как выглядит, и то толком не знаем. Фотография-то совсем мелкая.
– А теперь перечислим, что знаем, – усмехнувшись, предлагает Кузьмич. – Может, веселее чуток станет.
– Что знаем? – переспрашивает Петя. – Можно считать, что ничего не знаем.
– А можно считать, что кое-что и знаем, – возражает Кузьмич и смотрит на меня. – Ну-ка, Лосев, попробуй вспомнить, что мы все-таки о нем знаем, об этом парне.
– Ну, что, – начинаю я без особого воодушевления. – Что он не москвич. Раз. Что Вера его хоть и любила, но замуж за него выходить почему-то не хотела. А он предлагал. Даже настаивал. Может, даже преследовал ее. Раз она боялась летом с ним встретиться в санатории. Что еще известно? Познакомились в Тепловодске, в санатории. Не этим летом, а прошлым. Выходит, он тоже лечился.
– Не обязательно, – возражает Петя. – Он и работать там мог.
– Нет. Скорей всего, он лечился. Так скорее знакомства всякие и романы завязываются. Знаешь, курортные романы?
– Знаю, знаю, – смеется Петя. – Только это ты не туда загнул. Курортные романы – на двадцать шесть суток. Ну, иногда еще дорога. А тут – вон, полтора года.
– Ладно. Ты не цепляйся. Я хочу сказать, что он тоже лечился. А у работающего там человека – дом, семья, заботы. Он и с отдыхающими почти не встречается. А уж тем более на экскурсии с ними не ездит.
– А этот мог поехать, – упорствует Петя. – Что ж такого? Молодой парень, семьи нет, влюбился. И между прочим… – вдруг уже совсем другим тоном добавляет Петя, чуть помедлив, – вот она боялась его, замуж идти не хотела. Может, она и не любила его вовсе? А только боялась. Да так, что и лечиться ехать не хотела. Может, это подлец какой-нибудь? Или бандит? Влюбиться всякий может.
– Но осенью-то она решила ехать? – возражаю я.
– А может, он к этому времени ушел с работы или уехал из того города.
– М-да… – задумчиво произношу я. – И тогда здесь, скорей всего, произошло убийство.
– Именно! – подхватывает Петя.
– Ну ладно, – вздохнув, заключает Кузьмич. – Подумали, теперь надо начинать бегать, – и поворачивается ко мне. – Вывод вот какой. Придется тебе, Лосев, отправиться в Тепловодск… – И, усмехнувшись, добавляет: – На поправку здоровья.
– Как бы он там его не потерял, – угрюмо вставляет Петя. – Что-то не нравится мне тот парень…
