И Леля снова звонко и радостно рассмеялась. Но тут же вдруг, словно вспомнив что-то, посерьезнела и с какой-то детской тревогой спросила:
– А вы, значит, из милиции?
– Именно, – не очень серьезно подтвердил Шухмин.
– Ой, скажите мне наконец толком, что там у Игоря случилось? – она кивнула в сторону соседней квартиры. – Бог знает что болтают по дому.
В это время в комнату вошла невысокая полная женщина с ребенком на руках и стала бережно укладывать его в кроватку возле окна.
– Это моя мама, – сказала Леля.
Женщина повернула голову и кивнула Пете. Лицо у нее было отечное и болезненно-бледное, хотя на вид ей было лет сорок пять, не больше.
– Ну, что же случилось, говорите, – снова повторила Леля требовательным и чуть капризным тоном, который усваивают обычно хорошенькие и избалованные вниманием женщины.
– Толком пока ничего не известно, – ответил Петя. – Какие-то хулиганы, видимо, заманили в ту квартиру человека, избили и заперли.
– И ограбили, конечно?
– Ну да. А сами убежали. Вот он шум и поднял.
– Но ведь это же не Гвимар Иванович, надеюсь, заманил? Он скорей женщину какую-нибудь заманит, из нежности, – засмеялась Леля.
– Само собой, не он, – улыбаясь, согласился Петя. – А вот кто, найти надо.
– А где же Гвимар Иванович?
– Видимо, уже уехал.
– А! – Леля досадливо махнула пухлой ручкой. – Все равно никого не найдете. Никогда никого не находят. Это только в газетах пишут, что находят. Да в книжках всяких Просто смех один.
– Почему же? Все-таки случается, что и находим, – улыбнулся Петя.
– Да, да, да. Рассказывайте. Вот у нас на улице каждый вечер хулиганят. Просто ходить страшно. Думаете, поймали кого-нибудь? Ни разу не слышала. А еще говорят, убийца ходит. Всех женщин в красном убивает. Это правда, а? – и, увидев Петину улыбку, Леля уже кокетливо добавила. – Ну да, вам хорошо, вы вон какой сильный. Я себе представляю, как вас боятся.
А Петя в этот момент невольно вспомнил совсем недавний случай, когда ему было далеко не так уж хорошо. Он и меня вспомнил, тоже, казалось бы, не козявка, а ведь постарайся Леха как следует, что было бы? «Нет, – подумал Петя, – нас лучше в пример не приводить». Поэтому он только улыбнулся в ответ на гневные Лелины слова и спросил:
– А как Гвимар Иванович попал к Игорю на квартиру, он вам не говорил?
– Конечно, говорил, – охотно отозвалась Леля. – Он сначала с его сестрой познакомился. Она дикарем приехала на юг отдыхать, а Гвимар Иванович ей в своем доме комнату сдал.
– Он же в Киеве живет?
– А у него дом на юге, на Черноморском побережье, или у родных его, я не поняла. Ну, а уж через сестру и с Игорьком познакомился.
– Вы знаете еще каких-нибудь приятелей Игоря? – на всякий случай спросил Шухмин, не очень-то веря, что среди них может оказаться и Колька-Чума.
– Одни художники. – Леля засмеялась. – А еще мой Алик, тоже несостоявшийся художник.
Из дальнейшего разговора выяснилось, что Леля работает старшей медсестрой хирургического отделения одной из городских больниц, там же врачом работает и ее муж Алик.
– Он ученик самого Ильи Михайловича Дальфа, – с гордостью сказала Леля. – Слыхали такого? Алик кандидатскую у него защищает. А в отделение к нам даже из спецбольниц на операцию везут. Таких рук там нет и не будет.
Но тут в разговор вмешалась Лелина мама и раздраженно заявила, что хоть Алик и ученик Ильи Михайловича, но разве это дело, что он каждый вечер или на дежурстве, или уходит к приятелям в преферанс играть чуть не до двух ночи, как будто у него семьи нет.
Петя же сначала догадался, что Лелин командирский тон результат не только избалованности, но и служебного положения. А потом он несказанно удивился, что этот неведомый ему Алик меняет на какой-то преферанс такую красивую и веселую жену. В последнем, конечно, сказалась его незамутненная семейным бытом холостяцкая психология, я так считаю.
Вскоре Петя распростился с обеими женщинами, чтобы отправиться к третьей, к сестре Игоря, Александре Евгеньевне, адрес которой, как и служебный телефон, дал ему все тот же Артемий Васильевич Белешов. От него Петя и позвонил Александре Евгеньевне на работу и условился о встрече.
По правде говоря, этот телефонный разговор оставил у Шухмина неприятный осадок. Александра Евгеньевна говорила сухо, отрывисто, каким-то неприязненно-скрипучим голосом, давая понять, что никакой радости от предстоящей встречи она не испытывает и предпочла бы вообще от нее отказаться. Но так и быть, пусть товарищ из милиции приходит. Только время у нее ограничено, и она может уделить ему всего полчаса, не больше. Шухмину, естественно, пришлось принять все условия, еще и поблагодарить за оказанную любезность. И хотя он был по натуре чрезвычайно добродушен и незлобив, ехал он на встречу с Александрой Евгеньевной мрачным, придумывая всякие язвительные обороты, которые использует в разговоре с этой дамочкой.
