Мы заходим в темный подъезд, и старенький лифт с усилием тащит нас на третий этаж. У высокой, тяжелой двери, аккуратно обитой квадратами красивого дерматина, как спинка кожаного дивана, с медной, слегка потемневшей от времени табличкой «Профессор Б. К. Брюханов» я кручу старинный звонок, и он надсадно, с усилием верещит за дверью. Мы прислушиваемся. Я уже собираюсь снова приняться за работу, когда до нас доносятся чьи-то шаги и женский голос испуганно спрашивает:
– Кто там? Кого вам надо?
– Это я, Инна Борисовна, участковый ваш Савельев, – говорит успокаивающим тоном Егор Иванович. – Откройте, пожалуйста.
Звякает замок, дверь приоткрывается, но она на цепочке. Из-за двери выглядывает настороженное женское лицо. Узнав Егора Ивановича, женщина кивает ему и, сбросив цепочку, распахивает дверь.
– Пожалуйста, – говорит она. – Входите.
Теперь я могу ее разглядеть. Очень высокая и полная, она кажется старше своих лет. А лицо узкое и как бы породистое, что ли, заносчивое какое-то, тонкий рот почти без губ, длинный, крючковатый нос с нервными дугами ноздрей, пышные рыжеватые волосы небрежно собраны на затылке. Словом, малосимпатичная женщина, на первый взгляд во всяком случае. На ней строгий, темный костюм с белым отложным воротничком и белыми отворотами на рукавах вместо манжет.
Женщина проводит нас через переднюю в большую комнату. Старинная, громоздкая и резная мебель вокруг – диван, стулья, шкаф, круглый стол, старинная бронзовая люстра низко над ним, много картин на стенах.
– Уж извините, Инна Борисовна, – говорит Егор Иванович, когда мы усаживаемся возле стола. – Надоели мы вам, конечно. Но вот товарищ из уголовного розыска хочет вас кое о чем спросить.
– Пожалуйста, – она терпеливо и устало смотрит на меня.
– Вы знаете Гвимара Ивановича Семанского? – спрашиваю я.
– Да, конечно, – кивает Инна Борисовна. – Он бывает у нас. Он сослуживец мужа. Вернее, он приезжает в командировку на фабрику, где муж работает.
– Когда он последний раз был у вас?
– Последний раз?.. – Она задумывается. – Кажется… во вторник. Да, да. А на следующий день случилась эта ужасная кража.
– Долго он у вас был?
– Как всегда, часов до одиннадцати. Сначала пили чай. Потом они с мужем перешли в кабинет. Какие-то служебные дела обсуждали.
– Гвимар Иванович был спокоен?
– Как будто. Смеялся. Ах да, – она слабо улыбнулась. – Сообщил, что жениться собрался.
– Кто же невеста, он сказал?
– Нет. Сказал только, что дорого ему досталась, – она снова еле заметно улыбается неохотной, какой-то вялой улыбкой.
– Есть у него в Москве еще знакомые, не знаете?
– Не знаю. Наверное. Я их… Ах, нет. Однажды видела одного. Они с Гвимаром Ивановичем стояли в нашем дворе. Это с неделю назад было. Стояли и спорили. Даже, мне кажется, ссорились. Гвимар Иванович меня тогда не заметил.
Я вынимаю из кармана несколько фотографий. Перед самым отъездом из управления мне вручили фотографии Чумы и Лехи. Их дела отыскали по оставленным ими отпечаткам пальцев. Наши компьютеры работают, как и всюду, мгновенно. И вот теперь я могу показать фотографии этих двух подлецов, среди нескольких других, конечно, и спрашиваю Инну Борисовну:
– Вы не узнаете здесь человека, который говорил с Гвимаром Ивановичем?
Она внимательно рассматривает фотографии и качает головой:
– Нет. Тут все молодые люди. А тот был пожилой. Очень неприятное у него лицо.
– Когда люди ругаются, у них всегда неприятные лица, – замечаю я. – Вы можете мне это лицо описать?
– Постараюсь. Очень приблизительно, конечно. Красное лицо, седые усики, щеточкой. Потом тяжелые такие мешки под глазами. У него, наверное, больные почки. Ужасно они с Гвимаром Ивановичем ссорились. Поэтому он меня, наверное, и не заметил. А вот я заметила, что за ними наблюдает какой-то человек. Из подворотни. В кепке, кашне зеленое, худой такой.
– Кто-нибудь из этих? – Я снова тянусь к фотографиям.
– Нет, нет. Совсем другой. Я мимо него прошла. Очень внимательно он наблюдал. Я даже забеспокоилась, помню.
Да, это уже совсем непонятно. Словно вокруг квартиры покойного академика кружило в эти дни сразу несколько преступных групп. Странный какой-то узел завязался тут.
За окном уже стемнело. Мы прощаемся.
Кражей на Басманной занимается группа из другого отдела во главе с Пашей Мещеряковым. Я к нему заглядываю, как только прихожу утром на работу, и мы уславливаемся о встрече у нашего Кузьмича сразу же после оперативки в отделах. Кузьмич велит Вале и Пете Шухмину тоже явиться к нему. Он уже в курсе наших вчерашних открытий и всяких предположений и планов в связи с этими открытиями. Словом, собирается небольшое оперативное совещание, хотя Кузьмич таких слов не любит и предпочитает говорить: «Заходите, кое-что обмозгуем». Вот мы и собираемся «обмозговывать» странное преступление на Басманной.
