— И чего этот человек от вас хотел? — поторопила Сара.
— Чтобы я держал пациента Четыре-Восемь-Восемь в изоляции и продолжал делать ему инъекции ЛС-34. Я побоялся спорить.
— Кто поставлял вам ЛС-34?
Ханс Грунд вздохнул:
— Каждый месяц посылку с препаратом приносил простой курьер, отправителя мы не знали. И никто не требовал платы.
Так было еще во времена Олинка, и при мне ничего не изменилось.
— Кто колол ЛС-34 пациенту?
— Кто-нибудь из медперсонала… допущенного в охраняемый сектор…
— Сандвик или Лунде, да?
Профессор опустил и поднял веки.
— Они знали, что это запрещенный препарат? — спросила Сара, взглянув на часы — осталось всего две минуты, а она пока ничего конкретного не добилась.
— Не думаю. Вряд ли их это интересовало. Дело санитаров — выполнять распоряжения врачей.
— Что за опыты вы проводили над пациентом Четыре-Восемь-Восемь?
— В подвальном помещении был загадочный аппарат, к которому я должен был его подключать… с помощью электродов… и выставлять определенные показатели по инструкции… Потом следовала инъекция ЛС-34. Через секунду на бумаге распечатывалась серия… странных значков.
— Значки были похожи на те, которые Четыре-Восемь-Восемь рисовал на стенах палаты? — предположила наугад Сара.
Ей показалось, что Грунд сейчас лишится сознания — он быстро слабел, уже не мог сфокусировать взгляд.
— Не… знаю.
— Вы не пробовали анализировать эти "граффити", профессор? И не задавались вопросом, почему пациент так ожесточенно разрисовывает стены?
Грунд ответил чуть слышным вздохом.
— Олинк Вингерен еще жив? — Сара теперь то и дело посматривала на дверь палаты.
— Да, наверное…
— Почему сейчас вы решились рассказать о шантаже, хотя, вероятно, жизнь ваших детей и жены все еще под угрозой?
— Не знаю… Думаю, больше они ничем не рискуют, потому что я избавился от… всего…
"Морфий в сочетании с желанием искупить вину, — мысленно отметила Сара. — Адская сыворотка правды".
В этот момент в палату ворвалась доктор Хёуг и решительно направилась к кровати. Даже не спросив, закончила ли Сара допрос, она повернула рычажки на капельницах со снотворным. Сара, пользуясь последними секундами, наклонилась к профессору.
— Когда вы активировали взрывной механизм… — начала она.
— Да, — перебил Грунд. — Я знал, что погибнет много людей. Но сделал это, потому что ситуация вышла из-под контроля… Я верующий, инспектор… вы же видели распятие в кабинете… и знаю, что попаду в ад… Но я думал о дочери и о сыне… Я пошел бы на все, чтобы их спасти… и сделал бы это снова… Мои дети… Инспектор… защитите их… — Обожженные веки задрожали и закрылись.
— Спасибо. Вы приняли правильное решение, — сказала Сара врачу.
Та словно и не услышала — ее внимание было приковано к пациенту.
Сара тихо вышла из палаты, полицейский последовал за ней.
— Попросите прислать кого-нибудь вам на смену и отправляйтесь домой, офицер Дорн.
Тот же совет она дала Нильсену, дежурившему в коридоре, и по дороге к выходу позвонила Норберту Гансу, своему временному помощнику, с двумя просьбами: приставить охрану к членам семьи Ханса Грунда и как можно скорее разыскать для нее адрес и номер телефона некоего Олинка Вингерена.
Заря морозного понедельника 15 февраля едва занялась, а внедорожник Сары уже летел на скорости 150 километров в час по автостраде, ведущей к Холместранну — скромному морскому порту, где, как выяснил Норберт, жил Олинк Вингерен, бывший директор психиатрической больницы "Гёустад".
Остаток ночи она провела в том же отеле, что и накануне, позавтракала смузи и яблоком, а к пяти утра уже была в пути.
Доктор Вингерен был последним свидетелем, который мог вывести следствие на того или на тех, кто тридцать шесть лет назад запер в "Гёустаде" безымянного пациента 488. Обыски в доме Ханса Грунда и двух санитаров ничего не дали.
Указатель на поворот к Холместранну погруженная в размышления Сара заметила в самый последний момент и так резко ударила по тормозам, что внедорожник занесло, закрутило на обледенелой дороге. Тотчас включились рефлексы опытного водителя: она отпустила педаль торможения и, нажав на газ, попыталась выровнять траекторию. Машину под визг покрышек мотнуло вправо, влево, но она все же устояла на четырех колесах и вышла из штопора. Сбросив скорость, Сара, белая как мел, свернула к обочине и остановилась, чтобы перевести дух, — кровь гудела в ушах, сердце глухо барабанило по ребрам. Уняв дрожь в руках, она заправила за ухо прядь мокрых от пота волос. Вернуться домой, немного отдохнуть и навести порядок в личной жизни — вот что нужно было сделать прямо сейчас, но эта простая на первый взгляд задача казалась ей еще неподъемнее, чем расследование загадочного дела пациента 488.
Выдохнув воздух до боли в легких, Сара глубоко вдохнула, завела мотор и поехала к повороту на дорогу к Холместранну, решив, что надо действовать, пока ее окончательно не одолели сомнения в своих дедуктивных способностях. Она перебирала и раскладывала по полочкам в голове существенные обстоятельства дела, когда вдруг завибрировал мобильник. Звонил Стефан Карлстрём.
— Да?
— Сара, ты где?
