— Холодная война была в разгаре, — продолжал Олинк, — и подобные угрозы не воспринимались как пустой звук. Сейчас-то уже другие времена…
— Понимаю, — кивнула Сара. Исторический контекст действительно располагал к шантажу и паранойе.
— Агенты, о которых говорил министр, явились поздно вечером, без предупреждения, и привезли полусонного мужчину с ужасными шрамами на лбу. Вы видели — цифры "четыре", "восемь", "восемь"… Мне велели поместить этого человека в отдельную палату и исключить любые его контакты с другими пациентами. Еще агенты добавили, что чуть позже мне доставят специальный аппарат, который нужно будет ежедневно использовать для "лечения" больного в сочетании с инъекциями ЛС-34, и каждый раз подробно фиксировать в журнале наблюдений его реакции. Если об этом пациенте кто-то узнает, мне придется скрыть все следы его пребывания в "Гёустаде"… уничтожив здание. Сказали, я должен буду сжечь больницу, активировав взрывной механизм, — для этого в ближайшее время они установят систему поджога… Какая же все-таки кошмарная история… — вздохнул старый психиатр. — Немыслимая…
— Агенты сказали вам что-нибудь еще? — спросила Сара.
— Когда я поинтересовался, сколько времени пробудет в "Гёустаде" этот человек, они ответили — до конца жизни. И ушли. Больше я их никогда не видел и не слышал. А полученные распоряжения из страха за свою семью выполнял до тех пор, пока меня не сменил на посту директора профессор Грунд.
— И вы не догадывались, кто были те агенты? О них вам и правда сказал сам министр здравоохранения?
— Да-да, мы с министром в ту пору были приятелями.
— А вы не пытались расспросить его поподробнее?
Доктор Вингерен усмехнулся:
— Еще как пытался. Но он знал не больше моего. Выполнял директиву, полученную с самого верха.
— Из администрации премьера? — удивилась Сара.
— Не имею понятия. Знаете, ведь после Второй мировой войны между разными государствами сложились новые политические альянсы, и они… как бы это сказать?.. оказывали друг другу помощь в некоторых неудобных делах.
— Вы намекаете на какое-то конкретное государство, попросившее… помощи?
Доктор Вингерен посмотрел на Сару с удивлением, как учитель на ученика, который не может решить элементарную задачку:
— Разумеется, я говорю о Соединенных Штатах. Кто еще мог навязать норвежскому правительству свою волю так, чтобы им не задавали лишних вопросов?
— Но почему тогда нельзя было оставить пациента Четыре-Восемь-Восемь под полным контролем спецслужб? Зачем понадобилось помещать его в психиатрическую больницу на окраине?
— Теряюсь в догадках. Вероятно, на то были веские причины. Так или иначе, они не выпускали Четыре-Восемь-Восемь из поля зрения.
— Вы хотите сказать, в больнице у них был информатор?
— А как иначе они могли удостовериться, что все инструкции выполняются?
— Вам известно, кто держал их в курсе?
Вингерену вопрос не понравился.
— В больнице было очень много сотрудников, и я никогда не замечал в их поведении ничего подозрительного, — сухо сказал он. — Какое-то время пытался вычислить шпиона, но потом подумал, что жена и дети мне дороже. Тогда они еще были со мной. В те времена угрозы со стороны спецслужб нельзя было игнорировать, я не мог подвергнуть близких людей опасности. Так что быстро отказался от этой затеи. — Старик устремил тоскливый взгляд на фотографию, стоявшую на столике рядом с его креслом.
— А ЛС-34? Откуда вам его поставляли?
Вингерен не ответил — погрузился в воспоминания. Саре пришлось деликатно покашлять, чтобы вернуть его к действительности. Он взглянул на нее как ни в чем не бывало:
— Не знаю откуда.
— Ладно… А что вы можете сказать об этом препарате? Как он действует на психику?
— Это психотропное химическое вещество, сильный галлюциноген. Его разработали для снятия психоэмоциональных блокировок, возникающих в результате некоторых душевных недугов, и в свое время использовали в психоаналитической терапии пациентов с заторможенной психикой. ЛС-34 помогал замкнутым, ушедшим в себя людям проявить свой невроз.
— Похоже на ЛСД.
— Именно. Это вещество из той же группы. Производное эрголина, алкалоида спорыньи. Вы, наверное, знаете, что спорынью, грибок, паразитирующий на ржи, в Средние века применяли как галлюциноген. По сути это одно и то же, только ЛС-34 помощнее, чем ЛСД.
— Каракули на стенах в палате пациента Четыре-Восемь-Восемь — побочный эффект препарата?
— Каракули? — озадаченно переспросил доктор Вингерен.
— Ну… по крайней мере, так кажется на первый взгляд, — развела руками Сара. — А вы не согласны?
— У вас есть фотографии стен?
— Да…
— Покажите мне.
Она достала из кармана мобильный телефон и, открыв папку с нужными файлами, развернула его экраном к старику.
— Надо же, ничего не изменилось, — пробормотал тот. — Он рисовал одни и те же образы.
— Образы? — на этот раз озадачилась Сара и, увеличив фрагмент снимка, еще раз всмотрелась в него, но не различила никаких поддающихся осмыслению форм.
— О да. Это сложная система повторяющихся образов. Приглядитесь внимательнее.
Сара попыталась проследить контуры некоторых пятен, однако безрезультатно.
