– Знаешь, она дико боялась вновь остаться без денег.
Я кивнул:
– Понятное дело, кому понравится оказаться без копейки.
Кудимов тяжело вздохнул:
– Нет, ты не понимаешь, у Алены просто развилась фобия. Тот год, что она провела, бегая между скупкой и ломбардом, сильно изменил ее. У нее просто начиналась паника, если в кошельке оказывалась последняя сотня. Я не преувеличиваю, настоящая истерика, с рыданиями, всхлипываниями и криками: «Боже, я нищая! Это ужасно! Нищая!»
Одновременно со страхом бедности пришла и жадность, совершенно дикая. Алена никогда никому не давала в долг, не участвовала ни в каких посиделках на работе. Ей было жаль средств даже на себя. Шергина бегала по секонд-хендам, покупала просроченные продукты на оптовой ярмарке, а косметику – у теток, стоящих возле метро.
– Ты не поверишь, но ей было жаль и чужих денег, – объяснял Кудимов.
Один раз они вместе на машине Сергея отправились за город. Вечером перед въездом в Москву остановились у автомойки. Внезапно у Сергея прихватило живот, и он пошел в туалет, оставив любовнице кошелек со словами: «Пусть помоют и пропылесосят как следует, а то мусора в салон натащили».
Когда Сергей вышел, его тачка, все такая же грязная, стояла у обочины. Журналист удивился:
– До сих пор не начали мыть? Вот сволочи, сейчас я их подгоню.
– Сережа, – сказала Алена, – они тут хотят за мойку двести рублей.
– Ну и?.. – обозлился Кудимов. – Деньги-то я тебе оставил. Почему не заплатила?
– Дорого очень, – пробормотала Шергина, – вот Лена Латышева живет в Капотне, там за стольник все чистят.
Кудимов чуть не треснул бабу по уху, но потом сдержался и спросил:
– Ты предлагаешь пилить через всю столицу в Капотню, чтобы не тратить лишние сто рублей? Хороша экономия, посчитай, сколько бензина уйдет, да и времени жаль!
– Все равно там дешевле! – со слезами на глазах воскликнула Алена, и Сергею снова захотелось ее стукнуть.
Работа в «Злате» позволяла Алене вести скромную жизнь, в которой не было места для особых праздников. Единственное, что радовало, – это поездки за рубеж. Когда фирма собиралась открывать новый маршрут в Европе, для оформления всяких бумаг и переговоров отправляли, как правило, свободно владеющую языками Алену.
Но именно служба в «Злате» в конце концов позволила девушке припасть к водоему, в который впадал золотой ручей.
Все получилось случайно. К особо почетным клиентам сотрудники «Златы» выезжали на дом. Сами понимаете, что никто из звезд эстрады, кино или видных политиков не станет толкаться в коридорах тур-агентства. Нет, эти люди оформляют необходимые бумаги у себя дома или в офисе.
Как-то раз Алена поехала к очень модной певичке Каре Мани. Дверь открыло существо, мало похожее на грудастую, роскошную блондинку, чьи фотографии охотно печатали все газеты и журналы. Перед Аленой стояла коротко стриженная, почти бритая, брюнетка без вторичных половых признаков. Думая, что дверь открыла домработница, Алена сказала:
– Добрый день, позовите Кару Мани, я из фирмы «Злата».
– Топай в гостиную, – велело существо, – ща мы с тобой коньяку тяпнем, не тушуйся!
– Мне нужна Кара Мани, – повторила Алена.
– Это я, – рассмеялась брюнетка, – узнать нельзя, да? Под Памелу Андерсон я только на сцене кошу, ладно, давай знакомиться.
Кара оказалась отличной девкой, носящей на самом деле имя Катя и фамилию Манина.
– Вся эстрада одно вранье да пыль в глаза, – заплетающимся языком объясняла она Алене, – фальшь, ложь и мишура, имей в виду. Поем под фанеру и живем в обмане. Знаешь, сколько бы денег тебе за мой снимок вот в таком виде, как сейчас, заплатил какой-нибудь «Микроскоп»? Бешеные тысячи!
Катя продолжала сетовать на тяжелую жизнь известной женщины, которую преследуют фанаты и журналисты, но Алена перестала ее слушать. В голове мигом оформилась идея.
Ради ее осуществления Алене пришлось расстаться со всеми накопленными деньгами. Поступок героический для скряги, но девушка была уверена в успехе, и она хорошо разбиралась в фотоаппаратуре и фотоделе.
Спустя три месяца Алена выложила на стол перед любовником несколько снимков.
– Как думаешь, – спросила она, – «Микроскоп» хорошо заплатит за такое?
Сергей онемел. Объектив запечатлел в постели в недвусмысленной позе с… молодым парнем политика, пользующегося твердой репутацией отличного семьянина, человека, который без устали со всех трибун обличал современные нравы и требовал ввести для подростков комендантский час, мужика, повторявшего, что следует запретить разводы. Снимки были четкие, яркие, сделанные явно с близкого расстояния, чуть сверху.
– Ни фига себе, – отмер Кудимов, – вот это поворот!
– Мальчик – его секретарь, – пояснила Алена, – здорово вышло, да?
– Здоровее некуда, – хмыкнул Сергей, – съемка стоит больших денег. Где ты ее взяла?
– Сама сняла.
– Врешь!
Алена помахала негативами:
– Вот.
– Но каким образом? – продолжал недоумевать Кудимов. – Только не говори, что он разрешил тебе стоять в спальне с фотоаппаратом во время такого действия.
Шергина расхохоталась:
– Нет, конечно, слушай.
