Дверь кабинета открылась. Осторожно ступая, в комнату вошла женщина лет пятидесяти с подносом в руках. Молча, словно тень, она прошла к журнальному столику, поставила на него чашки, кофейник, сахарницу, вазочку с печеньем и тихо сказала:
– Кофе подан.
– Ступай, – махнула рукой хозяйка.
Домработница молча испарилась.
– Вы меня не так поняли, – поспешил уточнить я еще раз, – речь шла просто о деле, не об уголовном расследовании.
Зинаида вытащила пачку «Собрания». На длинных тонких пальцах женщины блеснули радужными огоньками дорогие кольца.
– Слушаю вас, – без всяких эмоций заявила адвокат.
– Деньги беретесь передавать? – резко спросил я.
Зинаида сердито ткнула сигаретой в пепельницу.
– Вот! Только что предупредила, никаких противозаконных действий я не совершаю!
– Но Инге-то привозите!
– Кому? – вздернула брови Колобкова.
– Жене Леонида Михайловича Головкина, Инге Владимировне, – пояснил я.
Зинаида нахмурилась:
– Пока я плохо понимаю цель вашего визита.
Я вынул удостоверение. Колобкова повертела в руках книжечку.
– Что-то не похожи вы на бывшего следователя или опера.
– Никогда не имел никакого отношения к правоохранительным органам.
– Что же потянуло в детективы?
– Вы передаете деньги Инге?
– Почему вас это волнует?
– Пожалуйста, ответьте.
– Да, но в данном действии нет ничего криминального. Леонид мой давний друг.
– Любовник, – нагло уточнил я.
Зина спокойно допила кофе.
– Вы, однако, нахал. Даже если так, что в этом плохого? Инга лишь считается Лёниной женой, фактически она давным-давно перестала ею быть. Впрочем, Лёне больше нужен хороший друг, чем постельная принадлежность.
– И вы являетесь таким товарищем?
– Смею надеяться, – дернула плечом адвокатесса, – я умею дружить.
– И Алена Шергина тоже являлась вашей приятельницей?!
Лицо Колобковой окаменело.
– При чем здесь Шергина?
– Вы знаете о ее смерти?
Зинаида смяла в руках пачку, потом резко отшвырнула от себя испорченные сигареты.
– Рассказывайте все по порядку.
– Значит, Алена покойница, – без тени горя сказала Зинаида, – ну что ж! Логичное завершение, все там будем.
– Вам не кажется, что возраст Шергиной совсем не располагает к подобному заключению?
Колобкова начала перекладывать на своем столе папки.
– И младенцы умирают, – наконец вымолвила она, – а кое-кто погибает, не успев родиться.
– Вам не жаль девушку? Извините, но я так понял, что вы были подругами, причем довольно близкими.
– Именно что были, – нахмурилась Зинаида, – а откуда столь интересная информация? Мы около года не общались.
– Мне дал ваш телефон Сергей Кудимов из газеты «Микроскоп»!
– Прощелыга, – покачала головой Зинаида, – впрочем, что выяснилось, к сожалению, поздно, Алена-то была не лучше. Знаете, чем она занималась?
Я решил прикинуться полным идиотом и воскликнул:
– Конечно! Работала в фирме «Злата», увлекалась фотографией.
Зинаида молча открыла ящик письменного стола и вытащила большой лист.
– Вот смотрите.
Передо мной появился снимок, не цветной, черно-белый, но отчего-то сразу становилось понятно, что глаза женщины, запечатленной на нем, были зелеными. Дама сидела в высоком кресле, положив ногу на ногу, возле ее правой ступни валялось несколько толстых томов в старинных кожаных переплетах. В левой руке была зажата крохотная куколка без лица. Странное, пугающее фото. У меня по спине неожиданно пробежал холодок.
– Это вы? – удивленно спросил я.
Зинаида кивнула:
– В общем, да, хотя Алена здесь не ставила задачу сделать портрет адвоката Колобковой, эта работа называется «Карма».
Я молча разглядывал снимок. До сих пор я не понимал, отчего некоторые считают фотографию искусством. Щелкнул пару раз, и все, готов снимок. Но от листа бумаги, который лежал сейчас передо мной, словно исходило какое-то излучение, сила, причем недобрая, впору было поверить, что видишь лицо кармы, той самой, которую, как ни ломай, никогда не победить.
– Жуткая вещь, – неожиданно сказала Зинаида.
– Производит сильное впечатление, у Шергиной был талант, ей следовало заниматься фотографией, – пробормотал я.
– Алена предпочла иметь легкие деньги, они ее и сгубили, – припечатала Зинаида.
Я посмотрел на Колобкову и решительно заявил:
– Мне известно все!
– Что вы имеете в виду?
– Ничего особенного, просто я знаю все.
Колобкова презрительно выпятила нижнюю губу.
– Сделайте милость, скажите, каков атомный вес плутония?
Я удивился до крайности:
– Вы о чем?
– Неужели вы не изучали в школе таблицу Менделеева? Атомный вес плутония помните?
– Нет, конечно, зачем мне он?
– А серебра?
– При чем тут химия?
– А при том. – Зинаида резко встала и подошла к окну. – Нельзя все знать.
Я очень не люблю людей, которые к месту и не к месту демонстрируют собственную эрудицию, умение логично мыслить и придираются к вам, услышав фразу: «Не был у нее в гостях сто лет». «Целый век прожить мало кому удается», – мигом заведет зануда. Очевидно, Зинаида из их числа.
– Я знаю про снимки, которые делал Олег Колпаков, используя Сонечку в качестве модели, также мне известно, что Алена переправляла их за рубеж.
