Вид этой карты разорвал ей сердце. Воспоминание о маленьком мальчике, которого она уже никогда не возьмет на руки и не прижмет к себе, не увидит, как он смеется, как засыпает, так сдавило ей грудь, что она начала задыхаться. А потом, на секунду, которая показалась ей вечностью, лица Мило и Максима слились воедино в пелене слез, застилавших ей глаза. Она подумала, что ее разум шутит с ней очередные шуточки, но тут веки ее отяжелели, словно под грузом в тонну.
И через несколько минут она уже спала тяжелым сном без сновидений.
Как только Тифэн удостоверилась, что Летиция в ближайшее время не проснется, она быстро вышла в кухню и появилась несколько секунд спустя, держа в руках тюбики с таблетками и коробочки с прессованными лекарствами – зольдипеном, ксанаксом и эффексоном[16] – и глиняную миску с каким-то серым порошком. Она знала, что эта смесь не оставит Летиции и малейшего шанса.
– Иди сюда, помоги мне, – попросила она Сильвэна.
Он оставался рядом с Летицией, словно стерег ее. Потом поднялся с места, подошел к жене и принялся один за другим освобождать пакетики от алюминиевой оболочки. Тифэн их забирала и быстро вскрывала. Набралась изрядная доза примперана, сильного противорвотного средства.
– Принеси мне бутылку виски.
Сильвэн повиновался. Когда Тифэн получила бутылку, она налила в стакан порцию ароматной жидкости, всыпала туда порошок из глиняной миски и все тщательно перемешала.
– Приподними ее.
Она говорила спокойно и сосредоточенно, без малейшей агрессивности или нажима.
Сильвэн направился к Летиции, неподвижно и обессиленно распростертой на диване, и посадил ее.
К ним подошла Тифэн.
С величайшей осторожностью она методично, маленькими порциями стала вливать смертельное питье в горло Летиции, после каждой порции закидывая ей голову назад, чтобы жидкость легче стекала в гортань.
Когда стакан опустел, Тифэн и Сильвэн с любопытством осмотрели безжизненное тело Летиции. Казалось, она крепко спала. На ее лице поблескивали капли пота, которые только подчеркивали его пугающую бледность.
Дыхание ее стало неровным, грудь поднималась рывками, и интервалы между этими рывками с каждой секундой становились все длиннее.
Прошло минут двадцать, и она совсем перестала дышать.
Выведенный из равновесия своими пугающими догадками, Давид умолял адвоката вытащить его отсюда: надо было срочно забрать у Тифэн сына. Представитель закона пытался разобраться в его несвязных криках о том, что он ни в чем не виноват, в подозрениях, тяготеющих над ним, и в обвинениях в адрес соседки, той самой, у которой он оставил сына, перед тем как его забрали в префектуру…
– Зачем же было доверять ребенка особе, которую вы подозреваете в убийстве?
– Я тогда еще не знал, что Эрнест был отравлен.
– А что это меняет?
– Тифэн специалист по растениям, она готовит составы, которые за несколько минут способны убить лошадь…
И тут Давид коротко рассказал о случае, десять дней назад чуть не оборвавшем жизнь Мило.
– Постойте… Так ваш сын случайно съел кусочек того, к чему даже подходить был не должен, или ваша соседка намеренно пыталась его отравить?
– Моя жена считает, что это она.
– А вы?
– Я был убежден в противоположном. Но теперь, после этой истории с дигитоксином, я…
– Ну, допустим… В этом случае вопрос очень прост: какой смысл был ей убивать Эрнеста Вильмо?
Удивленный таким вполне законным вопросом, Давид молчал несколько долгих секунд, пытаясь найти мотив в действиях Тифэн.
– Не знаю, – признался он. – Но зато отлично знаю, что мне жизненно необходимо отсюда выйти.
– Я этим займусь.
Адвокат встал и громко постучал в дверь камеры. Полицейскому, который ему открыл, он сообщил, что его клиент готов к допросу. Обоих провели в другое помещение, где они еще несколько секунд ждали лейтенантов Петранинки и Боно.
Мэтр Ренар оказался прав: обвинения против Давида были слишком слабыми, чтобы держать его под стражей, а тот факт, что у него на террасе в горшке стоял цветок, пусть и ядовитый, никак не мог считаться приемлемым доказательством его вины.
Сорок пять минут спустя Давид вышел из полицейской префектуры и поспешил домой.
Супруги Женьо без труда перенесли Летицию в гостиную дома Брюнелей: маленькая и легкая, она почти ничего не весила в руках Сильвэна. Единственным затруднением было перенести ее через изгородь, разделявшую оба сада: велик был риск, что это заметит какой-нибудь прохожий или сосед.
Тифэн перелезла первой. Подставив себе стул, она перешагнула через кусты и ловко спрыгнула на другую сторону. Тогда Сильвэн поднял Летицию до макушки изгороди, а Тифэн с другой стороны приняла ее, стараясь не поранить тело. После этого настала очередь Сильвэна перелезать.
Как они и надеялись, застекленная дверь гостиной не была заперта на ключ. Да и будь она заперта, для них не составило бы труда попасть внутрь: ведь Давид оставил им связку ключей.
Войдя в гостиную, они немного помедлили, соображая, куда положить тело.
По мнению Тифэн, логичнее всего было положить на диван.
