Так они и поступили, и это сильно облегчило задачу.
После того как они оказались в саду Брюнелей, им еще предстояло затащить тело на второй этаж. Они прошли мимо распростертого на диване тела Летиции с разбросанными по полу барбитуратами и лежащей на столе запиской. Сильвэн нес Давида за плечи, а Тифэн держала за ноги. Подниматься по лестнице было тяжело, но они поднялись. Сильвэн отправился домой за веревкой, а Тифэн тем временем немного отдышалась и успела спуститься вниз и положить связку ключей Давида на столик в прихожей.
Когда Сильвэн вернулся, они надежно закрепили один конец веревки за перила, ограждавшие коридор, ведущий в комнаты, и приготовили скользящую удавку на другом ее конце, прежде чем надеть ее на шею Давиду.
Наконец, собрав последние силы, они перекатили тело через перила и сбросили в пустоту.
– Просыпайся, Мило, скоро в школу…
Глаза мальчугана приоткрылись, он зевнул, потянулся и проснулся окончательно.
– Ты хорошо спал?
Ответом был согласный кивок.
– Что тебе сделать на завтрак?
– Блинчики!
Тифэн улыбнулась:
– Ну, блинчики так блинчики. Тебе помочь одеться?
– Я умею одеваться сам! – запротестовал он все еще сонным голосом.
– Не сомневаюсь, милый. Ну, вставай. Я жду тебя внизу.
Она быстро пошла к выходу.
– А где мама и папа? – спросил Мило, вспомнив вчерашний день.
Тифэн обернулась и одарила его ободряющей улыбкой:
– Они еще не вернулись домой. Но ты не волнуйся, я уверена, что они вот-вот вернутся.
Глаза мальчика помрачнели, и Тифэн пришлось вернуться к нему.
– Что тебя беспокоит, милый? – спросила она, нежно погладив его по голове.
– Я хочу к маме и папе.
– Знаю, Мило… Послушай, вот что мы с тобой сделаем: ты сейчас оденешься, а я пока сделаю тебе блинчики и провожу в школу. И я убеждена, что в четыре часа тебя уже заберет мама. Договорились?
Мальчик сразу заулыбался.
– И потом, разве тебе плохо здесь?
– Хорошо!
Она взяла мальчика на руки и прижала к себе.
– Все будет хорошо, вот увидишь, – прошептала она, целуя его.
Когда она через несколько секунд вошла в кухню, Сильвэн варил кофе. Он поинтересовался, какое у мальчика настроение.
– Спал он хорошо, – резюмировала Тифэн.
– О родителях спрашивал?
– Конечно. Было бы удивительно, если бы не спрашивал. Но он быстро привыкнет.
Она подошла к мужу, который стоял к ней спиной, и прижалась к нему, обхватив его руками и счастливо вздохнув.
– Мы почти у цели… Осталось пройти последний этап, но самое трудное уже позади. И все снова будет как раньше.
Потом, лучезарно улыбнувшись, прибавила:
– Я же тебе говорила, что случай обязательно представится… Надо просто терпеливо ждать!
Сильвэн обернулся и тоже обнял ее.
– Все верно, ты в очередной раз оказалась права. Но я все-таки убежден, что смерть Эрнеста нам была ни к чему, – заметил он с ноткой упрека в голосе.
– Ерунда! Эрнест был крестным Мило. Если бы он захотел взять над ним опеку, он наделал бы нам проблем.
– Эрнест никогда не заявил бы о таком желании. Он ненавидел мальчишек.
– Да, но этого мальчишку он любил. Я не хотела рисковать.
Она и в самом деле ничем не рисковала: когда Эрнест вышел из дома Брюнелей в день рождения Мило, она перехватила его на улице и пригласила на чашечку кофе под предлогом, что хочет с ним поговорить. Экстракт наперстянки, который она подмешала ему в кофе, довершил дело.
– Но ведь ты удалила его не потому, что ты крестная Мило, – заметил Сильвэн.
– Ясное дело. Но у мальчика теперь никого не осталось, кроме нас. И все тому свидетели.
– Однако люди замечали, что в последнее время что-то у нас разладилось…
– Люди привыкли связывать нас с Брюнелями. Для всех, будь то в нашем квартале или в школе, наши семьи неразделимы. Ссоры бывают у всех друзей. С этим согласятся и судьи, и социальные работники. И потом, мы ведь будем бороться?
Сильвэн встревоженно на нее взглянул. Поскольку он не ответил, она повторила вопрос:
– Мы ведь будем бороться? Мы будем бороться за Мило ради нас, ради того, чтобы стать настоящей семьей…
– Да, любовь моя, – отозвался он наконец и поцеловал ее в лоб.
Потом, осторожно высвободившись, он засыпал кофе в фильтр перколятора.
– Когда ты планируешь вызвать полицию? – спросил он, нажимая на кнопку.
– Ближе к полудню.
– Ты действительно считаешь, что они поверят в самоубийство?
Тифэн скорчила гримаску и недоуменно приподняла брови и плечи:
– Я не вижу, какие еще выводы они смогут сделать…
Сильвэн открыл шкафчик и с верхней полки достал три тарелки и три чашки.
– Может, надо снова прибегнуть к твоим порошкам и зельям?
– Слишком рискованно, – возразила Тифэн, достав из холодильника молоко и поставив его на стол. – Ты же видел, что получилось в прошлый раз: Мило еле это перенес.
