Набережная, на которой она сейчас находилась, шла параллельно всему городу, растянувшись почти на всю его длину, и упиралась в довольно высокие холмы, на которых располагались пансионаты и базы отдыха для детей. Дальше набережную не продолжали из-за того, что местность становилась холмистой, и скалы то и дело вырастали прямо на пляжах. Зато ту часть побережья сразу же скупили богатые люди, выстроив особняки и устроив себе маленькие частные курорты, им нравилось жить на естественном природном балконе из скал и видеть, как плещется море у их ног, когда они пьют чай на открытых террасах. Просто они любят, чтобы всё было у их ног, подумала Фатима, даже природа. Некоторые виллы располагались на такой высоте, что спрыгни кто-то из их обитателей оттуда в море – его бы просто размазало о скалы. Зато вид из окон был везде просто великолепным. Таким образом, холмы как бы делили город на две чести – для богатых и для всех остальных, но, конечно же разделение это было весьма условно, так как туристы все равно сновали и лазили везде, а ресторанов и казино VIP-класса было предостаточно и в обычной половине города.
Прикинувшись одной из вездесущих курортниц, Фатима сразу же посетила богатую часть Ялты. Она старательно таращила глаза на красивые дома и парки, ища на самом деле только один дом – дом посла. Впрочем, долго икать ей не пришлось, вилла 47-летнего Андрея Деревко была для жителей и гостей Ялты чем-то вроде достопримечательности и располагалась сразу же за холмами в живописном парке, всегда наполненном людьми, говорящими о том, каково это – жить в такой роскоши и красоте. Фатима сразу поняла, что нашла бесценный источник информации и сразу же завязала контакт с людьми, охотно вступая в беседы и расспрашивая их о вилле и ее красоте. Она старательно охала и ахала, делала восхищенное и завистливое лицо, слушая о том, как посол отхватил себе лучшее место на всем побережье, причем площадь купленной им земли ничем не уступала по размерам хорошему общественному парку в крупном городе.
Слушая всех этих людей, Фатима понимала и даже охотно разделяла их чувства: с одной стороны вилла защищалась холмами, с другой прекрасно охраняемым пляжем лучшей и самой дорогой гостиницы «Черномор», где отдыхали богатые люди, по каким-то причинам не имеющие недвижимости в этом райском уголке, с третьей стороны располагался парк, красивый и зеленый, ну а с четвертой – море и прекрасный песчаный пляж. К тому же, скалы, на которых стояла вилла, были не очень высокими, так что при желании обитатели особняка могли спокойно прыгать в воду прямо из-за столиков на балконе. Казалось, этот участок создан природой специально для строительства самого лучшего поместья в мире – скала-балкон мягко снижалась и сходила на нет, предоставляя возможность понежиться на абсолютно ровном и чистом пляже после ныряния с балконов и террас.
Владения гостиницы тоже захватывали часть ровной местности, там располагался пляж для шишек этого мира, отделенный от владений посла высоченным забором и пустым пространством, не принадлежащим никому, а сама гостинца со всеми кафе и клубами была построена уже на возвышенности. Однако это только добавляло комфорта и красоты, и гости просто приходили в восторг, сидя за столиками у самого обрыва и видя море из окон своих роскошных номеров. За гостиницей располагалась еще одна вилла какого-то крупного нефтяного магната, и лишь она могла сравниться по красоте и комфорту с поместьем посла.
Гостиница начинала улицу, которую местные окрестили Звездным Бульваром, а власти – Проспектом Свободы. Очень символично, с улыбкой подумала Фатима, прогуливаясь по чистой и широкой улице, на которой по обеим сторонам стояли самые дорогие и прекрасные дома, у обитателей таких домов свободы действительно много, ведь деньги позволяют им всё. Улица эта начиналась сразу за парком и виллой посла и тянулась вдоль моря по скалам, иногда спускаясь почти к самой воде. И только жилище посла не стояло ни на какой улице, так что посол не был окружен ни докучливыми соседями, ни толпами шляющихся туристов, его владение окружал только парк, скрывающий за своим зеленым занавесом все то, что обитателям виллы видеть бы не хотелось. Широкая подъездная дорожка вела к высоким кованым воротам, на которых висели камеры, как самые огромные бананы на причудливой пальме в урожайный год. Дорожка эта шла через весь парк и всегда была прекрасно освещена, а деревья по обеим сторонам были посажены далеко от дороги, чтобы никто не мог спрятаться за ними и устроить засаду. Даже кустов не было на всем протяжении этой маленькой магистрали для одного автомобиля, а уж около ворот пространство было совершенно открытым.
