– Простите мое любопытство, – сказала Ева, – мы просто услышали детский голос. Это ваш сын?
– О нет, – улыбнулась Фатима, закатывая глаза и выставляя вперед ладони, – слава Богу, это всего лишь племянник. Сущий сатаненок, не знаю, как родители с ним справляются.
– Да, дети могут быть наказанием, – вздохнул Влад, – а могут стать величайшим счастьем.
Фатима сдержанно улыбнулась, и разговор снова вернулся в прежнее русло, они обсуждали город, свою поездку, делились планами на следующий отпуск. Ева и Влад собирались навестить сына в Стокгольме, Фатима сказала, что больше всего любит Грецию, тихие маленькие острова, где не так много людей и нет суеты. Влад заключил, что для молодой девушки такая тяга к тишине и покою весьма странна.
– Ну, это я с виду такая хохотушка, – пояснила Фатима, – на самом деле от людей очень сильно устаешь.
– А чем вы занимаетесь? – Вежливо спросил Влад.
– Работаю с людьми, – ответила Фатима, и больше вопросов они не задавали.
Эта пара оказалась не только безупречно вежливой, но и такой же безупречно пунктуальной, – хотя, подумала Фатима, одно без другого и невозможно – ровно без пяти 6 они подходили к мосту, нагулявшиеся и приятно усталые. Издали Фатиме показалось, что группа уже собралась, какая-то толпа стояла прямо на их месте. Но чем ближе они подходили, тем яснее становилось, что толпа у моста не имеет никакого отношения к туристам – их явно было больше, и в руках они держали какие-то плакаты, прикрепленные к длинным палкам, некоторые развернули плакаты в руках, образовав нечто вроде длинной белой змеи. Вокруг них уже начинала стягиваться полиция, а прохожие наоборот старались пройти быстрее, бросив лишь один опасливый взгляд. Зато другие туристы, отойдя на безопасное расстояние, как им казалось, начали фотографировать демонстрантов и показывать пальцами. Есть ли там наши, задалась вопросом Фатима, и что это за клоуны с транспарантами?
– Опять кто-то бастует, – устало выдохнула Влад, – всем хороша Европа, лишь одно смущает: здесь всегда кто-то бастует.
– Небось какие-то несогласные студенты, – отмахнулась Ева, – молодежи всегда энергию девать некуда, вот они и придумывают себе «правое дело», ничего серьезного.
И тут до них долетели первые крики толпы, они выкрикивали какие-то лозунги на чешском, никто из спутников Фатима чешского не знал. Они понимали, что лучше бы сейчас просто убраться отсюда, но ведь именно в этом месте собиралась их группа, поэтому, вздохнув и переглянувшись, все трое двинулись вперед.
Фатима смогла разглядеть, что на плакатах нарисованы флаги, на одном был изображен российский, на другом – американский, оба были перечеркнуты ярко красным, на других плакатах были какие-то надписи на чешском. Люди размахивали ими и что-то выкрикивали. И тут до Фатимы начало доходить.
Они уже подошли вплотную, и Ева с мужем энергично бегали глазами по собравшейся толпе демонстрантов и зевак, выискивая Рому или кого-то из группы, но Фатима внимательно смотрела на людей с плакатами, то, что пред ней низшее звено той самой организации, в дела которой она случайно влезла своим согласием убить Роби, почти не вызывало у нее сомнений. Молодой человек с плакатом, на котором был перечеркнутый российский флаг, что-то громко выкрикнул, и толпа согласно заревела, Фатима вздрогнула и приготовилась бежать или обороняться, людей вокруг становилось все больше, а полицейских все меньше.
– Надо выйти на мост, – прокричал Влад, беря двух своих спутниц под руки и протискиваясь сквозь толпу, – оставаться тут слишком опасно.
Никто не стал спорить, они влились в поток людей, спешащих, как и они, на мост, и скоро оказались там. Фатима поискала глазами знакомые лица, но людей на мосту становилось слишком много. Демонстранты снова что-то прокричали, на этот раз хором, полицейские с опаской поглядывали на них, многие вызывали помощь по рации, не надо было быть гением, чтобы понять, что ситуация в любой момент может выйти из-под контроля. Фатима не понимала, что они кричат, но она понимала тон, и он был агрессивным.
Кто-то в толпе разбил бутылку, послышался женский крик, в нем слышался испуг, но не боль. Пока. Полицейские среагировали молниеносно, они начали оттеснять зевак к мосту и рассеивать по улицам, «расходитесь», вот что говорили им стражи порядка, и чтобы понять это, знание языка также не требовалось. Люди неохотно расходились, но прибывало их еще больше, все хотели посмотреть, чем закончится очередная демонстрация. Ничем хорошим, подумала Фатима, когда снова послышался звон разбитого стекла, этот вечный гимн беспорядков. Она видела, как полицейские на другом берегу пытаются отозвать людей с моста, чтобы прийти на помощь коллегам на противоположном берегу, но зеваки расходились крайне медленно. Слишком медленно.
Вдруг кто-то тронул ее за плечо, она резко повернулась, готовая вцепиться в противника, но это был всего лишь Рома. Она даже не сразу узнала его, лицо серьезное и даже немного испуганное, никакой улыбочки, очки он снял и убрал куда-то, в толпе носить их было опасно.
