Пока он была маленьким, его больше всего добивала бедность, когда же он стал немного постарше, он понял, что гораздо хуже неуважение. Оно было повсюду, родители не уважали друг друга и, естественно, его, общество не уважало родителей, потому что они были беднотой, и, конечно, его оно тоже не уважало, ведь он был таким же ничтожеством, как и его мать и отец, дети в школе не уважали его, потому что он был плохо одет и не имел всего того, что у подростков заменяет достоинства и вызывает уважение. У него не было ничего, кроме злости, и он копил ее, как другие копят деньги. Он твердо решил, что пусть он будет хоть всю жизнь таким же бедным, но никому не позволит относиться к себе как к швали. И он по-прежнему верил, что есть Добро, и пусть Санта Клаус оказался всего лишь очередным взрослым враньем, так и верят в него только дети, а он по своему опыту знал, что все, что относится к детям – второсортное, детей все обманывают, их никто не уважает, они как беспородные щенки, только путаются под ногами и мешают, так что ничего удивительного в том, что главный детский волшебник оказался ни на что не годным.
Но вот Бог – это совсем другое дело, в него верят даже взрослые, они Ему молятся, значит, Он не такая пустышка, как все эти сказочные герои. Опять же, из опыта собственной недолгой жизни он извлек, что взрослые во всем ищут выгоду и вкладывают что-то только туда, где получают отдачу, не то что дети с их глупой расточительностью. Взрослые любят того, кто любит их, улыбаются и жмут руки тем, от кого зависят, дарят подарки тем, кто может подарить им еще больше. И уж конечно, они не станут верить в того, кто ничего для них не делает. Томаш впервые сознательно сделал вложение, он вложил свою веру, свое сердце, не сомневаясь, что это принесет прибыль. Он молился каждый день, прося Бога о том, чтобы родители нашли хорошую работу, о том, чтобы к нему относились так же, как и к другим детям, о том, чтобы его жизнь не прошла в такой же нищете и бесконечной ругани. Он ждал ответа, ждал результата, но его не было, когда он перешел в 7-й класс, отец потерял работу и стал бить мать, и это было ответом на молитвы Томаша, хотя просил он совсем о другом. Но он все еще верил, боялся потерять веру, потому что тогда бы у него ничего не осталось кроме злости и осознания того, что он обречен.
Крушение его надежд произошло еще через два года, когда умерла его мать, не выдержав той жизни, которая окружала ее, может, она чем-то и болела, но никогда не ходила к врачу – лишних денег и времени у семьи Дворжак никогда не было. Когда ее не стало, отец стал вымещать свое постоянное раздражение на сыне, и тогда Томаш даже жалел, что мама умерла сама – если уж ей было отпущено именно столько, лучше бы ее убил отец в очередном припадке ярости, тогда бы его посадили, а Томаш наконец сменил обстановку.
По вечерам он подрабатывал в магазине, разгружая ящики с продуктами, иногда ему даже кое-что перепадало, в этой работе было его спасение: во-первых, это приносило хоть какой-то доход, во-вторых, оттягивало неизбежное возвращение домой к вечно раздраженному отцу. Никто в школе или на работе не обращал внимание на синяки на лице и руках мальчика, беднота она и есть беднота, это их стиль жизни – драки, пьянки, ругань и грязь.
Тогда он уже не молился, не видел смысла, он уже не был ребенком и знал, что нельзя тратить, если твои траты не окупаются. Бог оказался еще одним обманом, только теперь для взрослых. Как выяснилось, их тоже не уважают ничуть не меньше, чем детей. Повзрослев, Томаш увидел церковь такой, какой она и была – еще одним инструментом для выкачивания денег их дураков, ведь только дурак может отдавать, не получая никаких гарантий и ничего взамен. Все они живут в материальном мире, и нет в нем ничего более ценного и ничего более настоящего, чем материальные ценности. Теперь у него оставалась только злость.
Когда что-то долго копишь, обычно знаешь, для чего, а еще знаешь, что можешь потратить накопленное на что пожелаешь. Томаш долго копил свою злость, точно даже не зная, на что копит, но знал, что придет день, и он сможет потратить свои накопления. И этот день пришел. Закончив школу, в день выпускного, когда все тратили деньги на развлечения, он потратил свой солидный запас злости на возвращение долгов.
Первым должником в его списке значился отец. Он остановился только тогда, когда был уверен, что убил его – начав тратить, он уже не мог унять свою злость. Так и не смыв кровь, он выбежал из дома в поисках новых способов потратить то, что он накопил за все безрадостные годы своей недолгой жизни. Он почти ничего не помнил о той ночи, кроме того, что кричали его одноклассницы, а на руках была кровь, не его кровь. И еще он помнил, что хотел умереть, но никто не мог убить его или хотя бы вырубить.
