Это испугало его, но еще больше разозлило, ведь эта ветхая запертая дверь подтверждала все его худшие опасения лучше любых слов. Но он не сдался, не ушел, он решил ждать, если бы всё в жизни он так запросто бросал, жил бы сейчас в их крысиной норе с папашей-психом и боялся бы лишний раз вздохнуть и посмотреться в зеркало, потому что живого мета на нем точно бы уже не осталось. Но он не сдавался, не бросал свой путь на полдороги, поэтому он сейчас тот, кто он есть – лидер большой и сильной организации, он важный человек, его все уважают, у него много подчиненных, а скоро о нем заговорят по всей стране, плоды его трудов будут показывать в новостях, о нем будут писать газеты и сплетничать люди, черт, да он может и в историю войти как лидер освобождения родной Чехии от всей этой русско-американской грязи. Да разве его никчемным и жалким родителям снилась такая жизнь? Да они и мечтать не смели даже о сотой части того, чего он достиг, а все потому, что не смирился, не сдался и не бросил однажды свои мечты к чертям собачьим.
Так думал Томаш, сидя на старом и полуразрушенном крыльце этого одиноко стоящего домика, он думал о своей жизни и очень собой гордился, он чувствовал себя тем, кем и должен был стать, он делал то, для чего родился, он исполняет свое особенное предназначение и не позволит какому-то мутному типу разрушить все, чего Томаш достиг таким трудом.
Время шло, он ждал и злился, постепенно испуг уступил место ярости.
После третьего удар дверь наконец сдалась, и Томаш, не отличающийся мускулатурой, влетел в маленькую чистую кухню-прихожую. Мог бы разбить окно, подумал он, оглядывая помещение, в котором бывал не раз, в этой вот кухоньке за этим самым крохотным столом у окна и родилась НЧ. Выплеснув свою ярость на дверь, он немного успокоился, совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы здраво оценить обстановку и понять, уехал ли его странный друг навсегда или отлучился в город за продуктами или еще по каким-то делам.
И тут ярость снова накатила на Томаша, у этот мутного Мартина, или как его там на самом деле зовут, полно каких-то таинственных знакомых и таинственных дел, в которые он никогда не посвящал Томаша, а ведь он – его ближайший соратник. Нехорошо как-то.
Ну ничего, скоро их дорожки разойдутся, не может быть у одного государства двух королей, и у одного движения двух лидеров, к этому Томаш приходил медленно, но все же пришел, пора ему заявить о себе, тем более, что люди в него верят, за ним идут, а самое главное – это его страна, его народ, его битва. А Мартин, его ведь даже никто не видел, кроме самого Томаша. Да, он откуда-то черпает идеи, но если сначала они и были хороши, то теперь безнадежно отстали от времени. Пора доказать, что я лидер, понял Томаш, оглядывая маленькую безупречно чистую кухню, пора начать действовать самостоятельно, разрабатывать собственные планы, полагаться только на себя. Но он, конечно, даст своему старому другу последний шанс, и если тот его не использует… что ж, значит, так предначертано.
Думая о предстоящем разговоре и о своем безраздельном лидерстве, Томаш начал осматривать дом, чтобы убедиться, что разговор все-таки состоится. По кухне ничего понять было нельзя, старые тапки стояли как обычно за входной дверью, но если бы хозяин сбежал, вряд ли он стал бы тащить за собой такой хлам. А с другой стороны, что здесь не хлам, подумал Томаш, как будто впервые видя скромное убранство этого дома.
