Когда его дело в этой стране будет закончено, он поедет в другую, и там начнет все с начала, будет делать то, для чего рожден, он не остановится, не повернет назад, не сейчас, когда этому миру нужно очищение, не сейчас, когда началась война.
Абу не знал, что покинет Чехию гораздо быстрее, чем ему хотелось, потому что Томаш Дворжак не пил в баре и не бил свою девку – которой у него, кстати, не было, – Томаш сидел в своей комнате, тоже без света, и думал, думал, думал…
Прекрасное утро субботы, такое светлое, радостное и обещающее отличный день, залило Прагу безмятежным розовым светом. Пророк пел в душе, Абу Хасан спал с наушником от плеера в ухе, его доморощенный лидер революции тоже забылся тревожным сном прямо у окна в кресле, в руке он сжимал телефон; Вадим видел эротический сон, в котором они со Стеллой занимались восхитительным медленным сексом на огромной постели среди сотен змей, ее глаза горели и неотрывно смотрели на него, пока она сама не начинала превращаться в змею; сама девушка-змея спала в соседней комнате, под подушкой у нее был пистолет, под матрасом – нож, в утреннем свете она была похожа на богиню; Фатима тоже спала, дверь на террасу была приоткрыта, и нежный утренний ветерок гадил ее черные шелковые волосы, разметавшиеся по подушке, солнце не пробивалось сквозь густую крону деревьев в саду, на который выходила терраса, поэтому воздух здесь был прохладнее и свежее, он навевал приятные сны. А в посольстве уже вовсю кипела работа, начищались бокалы, отдавались распоряжения, уборщицы в розовых платьицах и белоснежных фартуках бегали по этажам, протирая и без того чистые полы и пылесося ковры. Служба безопасности в тысячный раз повторяла инструкции и проверяла камеры и ворота, садовники поливали клумбы и сортировали привезенные цветы, которым предстояло украсить столы и залы на время бала.
Спал и 28 летний охранник, которому сегодня было нужно заступать вечером на смену в посольство и охранять все это скопище ВИП-персон. Он очень гордился тем, что ему доверили быть там сегодня во время столь важного мероприятия. У него вообще было много поводов для гордости, в отличие от его младшего брата, тот не работал, в армии не служил и вечно болтался с каким-то отбросами из трущоб, хорошо еще хоть в тюрьму не сел и не влип в какие-нибудь неприятности.
Нашел бы уже себе какое-то дело по душе, как старший брат, а не дрейфовал по жизни, как говно в проруби, так говорил иногда отец, когда выпивал лишнего. И никто не знал, что младшенький уже нашел себе дело по душе, очень важное дело, дело всей жизни. Больше месяца назад он стал членом НЧ и с тех пор имел все основания гордиться собой.
Нет, он не маршировал с плакатами и не нападал на туристов, он был более важным звеном, и то, что его брат охраняет посольство, тут совершенно ни при чем. Его брат – тупой неудачник, такой же, как все это продажное общество трусливых баранов, вот, тоже, достижение – охранять кучку козлов, которые об него же вытирают ноги! А хватит ли у него умения и ума подсыпать брату снотворное, чтобы рано утром, пока все спят, стащить у него пропуск и электронный ключ, отдать их своим друзьям из НЧ, а потом, через несколько часов, так же незаметно положить на место?
Славный будет денек, думал младшенький, тихонько выходя из комнаты спящего брата с пропуском и ключом в руках, на редкость славный!
***
Гости уже съехались, она в этом не сомневалась, и хотя пока все они лишь прогуливались по залам и строили вежливые гримасы друг другу, можно было считать, что Весенний бал начался. Она была готова, полностью, и морально, и физически, правда все, что было ей нужно для этого дела, весило, казалось, целую тонну, но она не жаловалась, гораздо сильнее тянет вниз то, что люди носят в голове, если это что-то не в порядке.
Она пропустила все самое интересное по мнению обычных людей, то есть – прибытие каждого из дорогих гостей, репортеров и зевак, смотревших на роскошь с позволенного им расстояния, но Фатима ничуть не переживала, она-то точно знала, что все самое интересное без нее не начнется, а она свой выход так рано не планировала. Ей надо было дождаться, пока вся эта шумиха уляжется, гости скроются в бывшем дворце, зеваки разойдутся, а вспышки фотокамер и свет софитов перестанут создавать ажиотаж. Она точно знала, что всех гостей, когда они наконец соберутся, пригласят в большой зал, где для них выступит известная оперная дива, Фатима слышала, как визжала толпа зевак, когда ее лимузин подъезжал к воротам.
