Скоро она уже перестала слышать сопение Роби, а потом он и вовсе пропал из вида – шахта снова слегка поворачивала. Зато здесь было намного светлее, по бокам сплошную поверхность теперь заменяли решетки, ламп здесь уже не было, да они бы и не понадобились – света из помещения вполне хватало. Фатима попала в кухню. Возле первой решетки она остановилась и осторожно стала оглядывать помещение, свет слепил ее после полумрака вентиляции, но глаза быстро привыкли, и она смогла разглядеть большое и совершенно пустое помещение с длинными металлическими столами и огромными холодильниками. Смахивает на морг, подумала она, хотя разделочные доски и полочки с утварью разрушали возможное сходство, как и плита, большая, как для великанов, ее она заметила не сразу, в этой кухне было столько всего, что взгляд просто не мог ухватить все сразу. Как раз по ее левую руку она заметила большую дверь в стене, тоже обшитую металлом, морозилка, поняла Фатима и невольно представила Роби. Этой кухне скорее всего придется стать моргом, не смотря на все эти половники и корзинки с овощами.
Тут ее взгляд упал на руку, торчащую из-за одного из разделочных столов, и она подумала, что на самом деле эта кухня уже стала моргом, еще до ее появления. Она еще раз оглядела помещение. Сейчас тут явно никого не было, но выбраться из вентиляции здесь было невозможно – решетки были слишком маленькими, даже голову не просунуть, так что она вынуждена была двигаться дальше. Проползая над кухней, Фатима чувствовала себя очень неуютно, вентиляционная труба выходила наружу и тянулась прямо под потолком, а через каждые полметра с двух сторон располагались решетки. Где-то должен быть выход, думала она, невидимкой пересекая помещение, они ведь всё так тщательно чистят и проверяют.
Одна длинная комната кончилась, и Фатима попала в другую, здесь было темно, и она снова на несколько секунд ощутила себя слепым котенком. Когда глаза привыкли к темноте, она обнаружила, что оказалась во втором кухонном помещении, только здесь уже были столы для сервировки с готовыми блюдами, ждущими своей очереди и так и не дождавшимися, а также буфеты с посудой и столы для прислуги, видимо, они тут обедали. Здесь же вентиляционная труба уходила снова в потолок, и в том самом месте Фатима наконец обнаружила широкую решетку выхода. Помещение тоже пустовало, не было в нем и трупов. Скоро будет, подумала Фатима, она нашла идеальное место.
С тех пор, как она ушла, Роби весь превратился в слух, так что стоило ей негромко позвать его, и он тут же откликнулся. Фатима и не сомневалась, слишком он любил жизнь и свою задницу, чтобы пренебрегать единственным возможным шансом все это сохранить. Она ждала у поворота, прислушиваясь к каждому шороху, но ничего, кроме пыхтения Роби и его постоянных заверений, что он все услышал и движется к ней, слышно не было. Наше счастье, что в кухне никого нет, раздраженно думала она, но если этот кретин не заткнется, наше романтичное уединения может быть нарушено.
– Подождите, – пыхтел Роби, проталкиваясь к ней, – я иду! Я все слышал!
– А теперь это услышат и все остальные, – шикнула она, когда он приблизился настолько, что мог ее расслышать, – вам вообще знакомо волшебное слово «тишина»?
– Извините. – По тону чувствовалось, что для него это просто слова, за которыми ничего не стоит, просто их надо было сказать, вот он и сказал. На Фатиму снова нахлынул прилив отвращения. Для говнюков, вроде Роби, слова всегда просто слова, набор букв, и не более. У человека есть честь, когда для него слово имеет вес, вспомнила она. Впрочем, для таких, как ее спутник, честь – всего лишь еще один набор букв, сказка для дураков, романтиков и остальных неудачников, вечно ищущих себя и оправдывающих свою жалкую жизнь такими вот басенками.
– Нам сюда, – проговорила она и отвернулась, а в ее глазах заплясали отблески того адского пламени, что бушевало в душе. Она жаждала крови, она была готова убивать. Время пришло, и она снова стала хищником, голодным и опасным.
Они проползли уже половину трубы, когда Роби увидел руку.
– Боже мой… – в голосе был шок, как будто он никогда раньше не видел ничего подобного или думал, что весь их увлекательный поход через вентиляцию – всего лишь не очень удачная развлекательная программа, – это же… это…
– Да, труп, – не останавливаясь, бросила Фатима, – а вы думали, все это розыгрыш? Не останавливайтесь, а то их тут станет больше.
Они поползли дальше, какое-то время тишину не нарушало ничего, кроме тяжелого дыхания Роби и шуршания ткани, никаких звуков из здания они не слышали, и Фатима не знала, радоваться ей или нет. Они еще не добрались до следующей комнаты, когда с улицы послышались выстрелы, крики и звон разбитого стекла. На этот раз там была перестрелка. Убирают охрану, подумала Фатима, не замедляя ход ни на секунду, а вот Роби опять остановился.
– Что это, во имя всего святого? Полиция?
– Не думаю. Вам бы лучше поспешить, – ответила она, – окна здесь большие, сами видите, труба дырявая, а пули не зря называют шальными.
