Только бы не забыть, думал он, окрыленный новым занятием, только бы память не подвела. Но в глубине души он знал, что теперь уже не скоро сможет отделаться от образа той незнакомки, даже если захочет, она как будто обожгла его, оставила отметину. И она за это заплатит, подумал Вадим, я не знаю, кто она, но узнаю, иначе судьба не свела бы нас. Она станет моей маленькой тайной, думал он, всего лишь нужно добраться до ноутбука с программой фоторобота и увековечить ее. Он уже предвкушал это, нетерпение, такое привычное, билось в нем, и он ненавидел эту незнакомку за то, что, лежа в постели с женщиной своей мечты, он думал о другой.
Так он встретил рассвет, обнимая Стеллу и думая о Фатиме, хотя тогда он еще не знал, какой на самом деле подарок преподнесла ему судьба, и кого он увидел на противоположном берегу. Сейчас, наслаждаясь последними спокойными секундами нового дня, он думал лишь о том, как нескоро ему выпадет возможность заняться фотороботом той девушки, после прошлой ночи остался целый ворох проблем, да что там, это был даже не ворох, а гора, чертов Эверест, и именно ему предстояло разбирать этого гиганта по камешку. Отдыхай, пока есть возможность, сказал он себе, уже через пару часов, в лучшем случае, тебя заставят носиться, как гончую по этому гребному городу, так что лови момент.
Солнце уже поднялось, и Вадим подумал, что никогда еще рассвет для него не был таким приятным и таким драгоценным, он не выбросил ту, другую из головы, просто засунул ее поглубже в сознание, чтобы ничто больше не отвлекало его от таких редких минут покоя и наслаждения. А сейчас ему было хорошо, он поспал, утро было фантастически красивым, и
Мне будет трудно, очень трудно, подумал Вадим, глядя на спящую Стеллу, но жизнь без трудностей – как еда без соли, а уж она-то сделает мою жизнь пикантной, это точно. Он улыбнулся и, едва касаясь, провел пальцами по ее волосам, разметавшимся по подушке. Она никогда не будет принадлежать никому, он это понимал, и то, что сейчас она спала, обнимая его, наполняло его гордостью. Не могу я жить спокойно, подумал Вадим, улыбаясь, нет бы выбрать мирную профессию или уж, в крайнем случае, мирную, покладистую женщину, которая будет слушаться меня и покорно ждать, пока я буду мотаться по миру. Так нет, выбрал ее.
В этот момент первый луч ворвался в окно, упал на спящую девушку, делая ее еще прекраснее, в утреннем свете она была как ангел, как земное воплощение красоты. Для Вадима она была именно такой. Сердце переполнили нежность, восхищение и легкая грусть, в груди защемило, но это была приятная боль. Я никогда не смогу любить ее больше, подумал Вадим, уже не в силах оторвать взгляд от Стеллы, это просто невозможно.
И как будто услышав его мысли, ее веки дрогнули, она вдохнула, рука на его груди нежно соскользнула на простыню. Он ждал с замиранием сердца, он, не знающий страха, исколесивший весь мир и участвовавший в десятках боевых операций, он боялся просыпающейся девушки, боялся увидеть ее глаза.
Но Вадим не отвернулся, и когда ее глаза медленно открылись, это утро стало по-настоящему идеальным. Она улыбалась, и он осознал, что никогда еще не был так счастлив, и вряд ли когда-нибудь будет.
Вещи почти все были собраны и уложены в чемоданы, хотя она не могла вспомнить, как делала это. Хотя, чему тут удивляться, начиная с той минуты, как она вышла из воды и пошла по набережной обратно к посольству, она мало что помнила. А после того, как роза в груди раскрылась, она уже не помнила ничего. Ничего, кроме его глаз, его лица и его черных волос. Свет затопил ее изнутри, она как будто вся наполнилась этим светом, превратившись на миг в ослепительную белую вспышку, там стоял Он, тот самый Ян, единственный мужчина в ее жизни, которого она не могла забыть.
