В багажнике царил такой бардак, что не секунду Фатима даже опешила, сумки, пустые и набитые каким-то старьем, банки с консервами, насос для колес, домкрат, запаска в чехле, корзинка с отломанной ручкой, маленький матрасик, явно принадлежащий коту или небольшой собаке, и пластиковые бутылки с водой. Интересно, зачем хозяйка машины возит с собой этот хлам, искренне удивилась Фатима, разгребая руками в перчатках завалы, это же целый сарай на колесах! Однако после недолгих поисков она готова была расцеловать обладательницу этого хлама – на дне багажника она нашла целую упаковку скотча, 4 новеньких мотка в полиэтиленовой пленке.
Она вернулась в салон весьма довольная результатом поисков, проверила свою жертву, та все еще плавала где-то в темноте. Хорошо. В бардачке были ножницы, не маникюрные, обычные ножницы, которые многие возят с собой на всякий случай, Фатима вскрыла ими пленку и начала работать.
– Побережем твои чудные волосы от холода, – прошептала она, натягивая старую черную шапку на голову парикмахерши так, что она закрыла все лицо и даже часть шеи. Потом подвернула шапку, чтобы на месте глаз она был как можно толще, а потом отрезала полоску скотча и обмотала голову женщины, получилось нечто вроде шлема, только вместо лент на подбородке был скотч. Зато теперь она не сможет стянуть шапку, возя головой по сидению. Дальше она заклеила ей рот, а потом перемотала скотчем руки и ноги, как самой толстой в мире паутиной.
– Теперь ты безопасна, – прошептала Фатима, заводя мотор, – лучше уж исполнить роль мухи в паутине, чем мертвеца, ты согласна?
Она отогнала машину подальше, но не выезжая за пределы тихой улицы, еще раз оглядела свои труды и осталась довольна. Чуть дальше впереди она заметила арку, такие встречались в старых зданиях, они вели во двор, раньше через них проезжали кареты господ. Фатима снова завела мотор, поставила машину в эту арку, удивляясь, что никаких ворот тут не было, а двор был совершенно пустым. Тут ее найдут, она ведь закрыла проезд, а вот на время, нужное Фатиме, машина будет скрыта от случайных глаз. Остается только одно дело. Она вышла из машины, обошла ее и открыла пассажирскую дверь, ее спутница все так же безжизненно покоилась на сиденье. Старясь действовать как можно быстрее и аккуратнее, Фатима вытащила ее и положила на заднее сидение. Потом снова перемотала скотчем руки и ноги, соединяя ленты так, чтобы жертва не смогла выпрямиться, теперь ее движения будут ограничены, и она, даже если придет в себя, не сможет помешать. А вдруг она замерзнет, спросил голос в голове, тот самый, что всегда лез не впопад, то со своими рассуждениями о любви, то о совести.
– А это уже не моя проблема, – ответила ему Фатима, захлопнув пассажирскую дверь, – я сохранила ей жизнь, дальше все решает судьба. Жить ей или все равно умереть, от меня это больше не зависит.
Под аркой снега было меньше, но следы оставались, Фатима разметала их, пятясь к выходу, а потом, оглядев машину в последний раз, отвернулась и пошла к клубу. Два странных чувства смешались в ее сердце, с одной стороны она волновалась и даже боялась, она впервые оставила свидетеля, впервые нарушила свои же правила и не убила эту случайную пешку. Неужели я и впрямь теряю хватку, со страхом думала она, неужели это дело – мое последнее.
Вот так, старый хищник потерял зубы и уже не кусается, от таких мыслей ей хотелось вернуться под арку и прикончить эту рыжую мать-одиночку, только бы доказать себе, что она все еще хищник, и клыки все еще при ней.
А с другой стороны, на сердце вдруг стало так легко, как не бывало уже многие годы, последнее, что можно было сравнить с этим чувством, это чувство правильности, которое она испытала, оставив Яна себе. Но сейчас оно было немного другим, более философским, что ли. Она ведь не просто пощадила случайную жертву, она спасла сейчас две жизни – ее и ее ребенка, того самостоятельного мальчика, который уже сам себе греет обед. И это твердое чувство правильности, логичности и легкая эйфория от того, что в ее руках были две судьбы, и она распорядилась ими правильно, просто кружило ей голову.
И даже Бог с ней с этой рыжей, гораздо важнее был ребенок, родных у него не было, и, если бы Фатима убила его мать, его отправили бы в приют. А она знала, что такое приюты, ее мама выросла в одном из таких мест и много рассказывала своей маленькой дочурке. И потом, вся история напомнила ей себя и Яна, случись что с ней, его тоже ждет приют, и тогда он станет сиротой дважды. Вот и старайся ради него, твердо проговорил голос, у тебя ведь полно денег, так оставь ты эту жизнь и начни новую, с сыном. Но она не могла, поэтому только тряхнула головой от бессильной злости на саму себя и на этот надоедливый голос и ускорила шаг, а снег тут же засыпал ее следы свежим пушистым слоем.
