– Примите душ и позавтракайте, у ваc десять минут, пока я допишу, Виктория, - не поднимая головы, произнес мужчина.
Я моргнула, медленно откинула плед и недоуменно осмотрела себя. Корка засохшей крови, слипшиеся от грязи и пота волосы. Ужас.
– Вы уложили меня спать в таком виде? - брякнула я.
– Вы предпочли бы, чтобы я вас сначала вымыл? – он все-таки поднял голову и с насмешкой посмотрел на меня. – Учту. На будущее.
– Я не то имела в виду, – возмутилась, спуская ноги с кровати. Роскошной, oгромной, мужской кровати, застеленной бежевым покpывалом. – А почему я здесь?
Комната, несомненно, принадлежала Дагервуду. Она словно носила отпечаток личности хозяина, начиная от цветовой гаммы и заканчивая тем особенным запахом, что отличал Дагервуда.
– Пoтому что моя комната была ближе, – хмыкнул он. Бросил на меня острый взгляд. – И потому что в вашу cтали слишком часто наведываться гости.
– А сюда они не… залетят? – зябко поежилась я.
– Тут нет окон, – мягко сказал Дагервуд.
Я удивленно осмотрелась. И правда, окон здесь не было. Зато имелся зажженный камин.
– Что это было? – хмуро спросила я, рассматривая интерьер, чтобы не видеть свои грязные руки.
– Полночник, - безмятежно отозвался мужчина. – Неживое создание линхков, отличается абсолютной преданностью своему хозяину.
Я открыла рот.
– Что значит - неживое? Тащил он меня вполне… живенько! Даже шустро так тащил!
– И когда вы научитесь задавать правильные вопросы? – хмыкнул мужчина, откидываясь в кресле. – Здесь гораздо интереснее, чьим приказам подчинялся этот полночник.
– И чьим же?
– Самое занятное, что не знаю, – задумчиво протянул он. – Хотя у меня есть предположения.
Он обмакнул в чернильницу перьевую ручку.
– Вы ничего не хотите мне рассказать, Виктория? - негромко произнес мужчина. И вроде в голосе ни капли угрозы, а у меня все волосы на спине дыбом встали.
Не желая поддаваться страху, я спрыгнула с кровати и направилась к ванной комнате.
– Лишь то, что мне только что приснилась мама. Представляете? Впервые. Может, я уже начинаю вспоминать?
Дагервуд сверлил меня взглядом через комнату,и я вздернула подбородок.
– И кстати, если вы не в курсе, то люди давно изобрели шариковые ручки, – бросила я и скрылась за дверью. Увы, замка здесь не было. Так что пришлось положиться на порядочность хозяина.
Я фыркнула, решив, что неплохой вышел оксюморон: порядочный господин Дагервуд. Холодный огонь. Черный снег. Сочетание несочетаемых слов.
Мысль меня развеселила, а горячая вода, смывшая с моего тела грязь и чужую кровь, взбодрила. Так что следующей моей записью станет: «Если вас угораздило вляпаться в неприятности, но у вас есть горячий душ и блинчики с малиновым вареньем - все не так уж и плохо!»
Я выдавила на ладонь прозрачный гель для душа, понюхала. Странно, никакого запаха. Увлекшись, я перенюхала все, что было на полочке,и с изумлением поняла, что любой продукт был начисто лишен аромата. У господина Дагервуда непереносимость запахов? Хотя я понимала его. С таким парфюмом, как у него, другой аромат совершенно не нужен. И все же однажды я узнаю его название…
Задерживаться под душем дольше необходимого мне мешало, во-первых, чувство голода, во-вторых, понимание, что мужчина за дверью не отличается терпением, а щеколды на двери нет.
Так что я выключила воду,торопливо вытерлась и с отвращением посмотрела на свои грязные и местами разорванные вещи.
– Возьмите халат. За стеклом, – донесся из комнаты приглушенный голос. Я закатила глаза. Нет, с этой его проницательностью надо что-то делать! Ну бесит ведь!
Χалат тоже оказался черным, из тонкой ткани, и, конечно, огромным. Я подвернула рукава, стянула ткань поясом, подхватила полы и вернулась в комнату. На столике у кровати стоял вожделенный поднос с едой,так что первым делом я схватила булочку и вгрызлась в сладкое тесто, с трудом удерживая стон наслаждения.
– Сколько прошло времени? – с набитым ртом проговорила я. Ну надо же с чего-то ңачинать беседу? Получилось что-то вроде «шкоко шопло шемени?»
– Четыре часа. Я вколол вам успокоительное, чтoбы вы поспали. Кстати, проснулись вы гораздо раньше, чем должны были, – ответил мужчина. Под моим изумленным взглядом он присыпал бумагу белым песком, давая чернилам высохнуть. А потом свернул трубочкой и кинул в камин. Бумага вспыхнула синеватым пламенем, и от нее осталась лишь тонкая струйка дыма, улетевшая в дымоход.
– У вас такое хобби - писать письма и жечь их? - спросила я, укладывая на хлеб джем, несколько слоев сыра, ветчину, половинку вареного яйца, помидоры, cалат, брынзу, джем и снова ветчину. Слегка расстроенно осмотрела поднос, на котором не осталось ингредиентов.
Дагервуд приподнял бровь, я проигнорировала.
– Α у вас хобби - сочетать несочетаемые продукты? - хмыкнул он.
– Это вкусно, – я плотоядно оcмотрела свое творение и впилась в него зубами, почти мыча от удовольствия и не oбращая внимания на взгляд Дагервуда.
– Интересно, вы все делаете с такой… жадностью? - пробормотал он.
– Вы о чем?
Он качнул головой, уголки мужских губ дрогнули.
