Огнедышащий монстр лишился возможности двигаться, на глазах у семи, беззаветно внимающих, храбрецов. Не теряя зря времени, они приступили к действиям, как если бы были чем-то единым целым. Они не обмолвились даже единым словом, прежде чем ринуться к единственной, имеющейся, надежде. Все семеро устремились в одном направлении, хорошо сознавая, что именно нужно делать. Эти инстинкты возникли у них одновременно, представляя собой что-то вроде аксиомы. Каждый испытывал удивительное чувство причастности, к крылатому облику истинной силы добра. Пернатое чудо вновь распростерло крылья, чтобы ребята смогли на него взобраться. Они сразу же его оседлали, и сделали это в особом порядке. Отражатели четырех стихий предпочли остаться на крыльях, и разместились на них поперек. Вдоль позвоночника разместились все остальные, как отражатели проведения, направления и любви. Ощутив прилив силы Кнефты, волшебники поняли, что вместе они несокрушимы, и с этой минуты решили идти до конца. Будучи пассажирами, располагающего к полетам, существа, они ворвались в бесконечность воздушного пространства. Обозрение магов захватили достопримечательности Гизы, а именно Сфинкс и, выстроенные вблизи него, пирамиды.
Оставаясь на высоте неполных пятнадцати метров, крылатый защитник высвободил из своего клюва поток, какой-то напористой концентрированной энергии. Он устремился в воплощающееся проявление зла, которое прежде не имело возможности двигаться. Однако теперь она стала к нему возвращаться, в самый решающий для его существования момент. Ему удалось увернуться, а затем он принялся нападать. Издав дикий вопль, он извергнул из клюва огонь. Это был огромный поток, и направлен он был на ребят. За всю свою жизнь Отто ни разу не приходилось испытывать ужас от предстоящего столкновения с пламенем. То, с какой мощью, рассекал пространство огонь, наводило на жуткие мысли, что ритмично пульсировали, как у него в голове, так и у всех остальных, кто встречал разящее пламя. Кто-то зажмурил глаза, держась за надежду, точно как за соломинку. А кто-то бесстрашно глядел вперед и держался лишь за счет инстинктов. Как, например Донат. Проявив предприимчивость, он задействовал защитный барьер, без доли сомнения в отношении его эффективности. Отторжение пламени вызвало у всех облегчение, однако на бдительность вовсе никак не повлияло. Активность врага все еще продолжала отслеживаться, и вполне ожидались новые агрессивные действия.
Широко распахнув свои крылья, чудовище снова выпустило огонь, вот только теперь с наибольшей мощью направленности. Пернатое чудо в ответ испустило волну, все той же напористой концентрированной энергии. Потоки столкнулись, и началась решающая борьба. С обеих сторон напряжение стремительно возрастало, и большинство из ребят выбивалось из последних сил. Для них это было мучительно, поскольку поддерживающая их энергия истощалась. Более трудно приходилось, пожалуй, Аполе, из-за частого использования магических сил. В последнее время она колдовала немало, в связи с исключительно крайней необходимостью. Мэделин же, была более стимулирована, в виду своей цели, избежать потери любимого. Нежелание его потерять влияло на нее по-особенному.
В какой-то момент сопротивление утратило баланс, и один из противников явно приблизился к поражению. Направленность огневого потока разительно подавлялась, сокращая тем самым вероятность победы Исфет. Сердце Аполы начинало по-детски ликовать, понимая, что скоро все ужасное останется позади.
Проявление силы в качестве энергетического потока с каждой секундой все больше прорывалось вперед. Дистанция пламени в буквальном смысле стиралась, обрекая чудовище на скорую неминуемую гибель. Мэделин, как и все остальные, предвкушала справедливый финал, и ожидала, что он скоро уже наступит. Она понимала, что на их стороне преимущество, невзирая на то, что уже начинало светать. По времени они идеально успевали, и вряд ли бы что-то могло вдруг пойти не так.
Истоки огня полностью подавились, и в это мгновение Исфет охватило пламя. Он бесследно растворился в пространстве, как если бы вовсе никогда и не существовал. Наступила всепоглощающая тишина, такая глубокая, какой не бывало прежде.
─ Его больше нет!? ─ робко проговорила Апола.
─ Таков конец ужасного проявления зла, ─ сказал Отто.
─ Ни пепла, ни дыма, ─ сказала Ясмина, пребывая в недоумении. ─ От него ничего не осталось.
─ Быть может, все дело в том, что он не успел возродиться, ─ озвучила Мэделин.
─ Очень надеюсь, что причина кроется в этом, ─ вымолвил Донат.
