Институт полностью

Люк проводил дни с опущенной головой, делая всё, что ему велели без пререканий, но когда он не был ограничен своей комнатой, он становился маленькой губкой с большими ушами. Большинство того, что он слышал, было бесполезно, но он вбирал в себя всё. Вбирал и откладывал в сторонку. Например, сплетни. Как доктор Эванс постоянно ходил по пятам за доктором Ричардсон, пытаясь завести разговор, но слишком очковал (это он услышал от Нормы) чтобы узнать, что Фелиция Ричардсон не дотронется до него и десятифутовой палкой. Как Джо и двое других санитаров, Чед и Гэри, иногда спускали неиспользованные жетоны в торговые автоматы в восточной гостиной, чтобы получить заветные маленькие бутылочки с алкоголем. Иногда они говорили о своих семьях или о попойках в баре «Аутло Кантри», где выступали музыкальные группы. «Если можно назвать это музыкой», сказала женщина-санитар по имени Шерри, обращаясь к Глэдис Фальшивая Улыбка. Этот бар, прозванный техниками и санитарами мужского пола «Пилоткой», находился в городке с названием Деннисон-Ривер-Бенд. Люк не знал точно, насколько далеко находился этот город, но думал, что не дальше, чем в двадцати пяти милях, максимум в тридцати, потому что они, казалось, все ездили туда по выходным.

Люк запоминал имена, когда слышал их. Доктора Эванс звали Джеймсом, доктора Хендрикса — Дэном, фамилия Тони — Фиццале, Глэдис — Хиксон, Зика — Ионидис. Если он когда-нибудь выберется отсюда, если когда-нибудь канарейка выпорхнет из своей клетки, а он надеялся на это, у него будет целый список, когда он будет давать показания против эти козлов в суде. Он понимал, что это всего лишь фантазия, но она двигала его вперёд.

Теперь, когда он вёл себя, как хороший маленький мальчик, его ненадолго оставляли одного на уровне «В», но с наставлением никуда не уходить. Он кивал, давал технику время уйти по своим делам, а потому уходил сам. На нижних уровнях было много камер и все они содержались в чистоте и порядке, но сигнализация не срабатывала, и не появлялись санитары, размахивающие электропалками. Дважды его ловили снующим по коридорам и отводили обратно: один раз с выговором, а второй с подзатыльником.

В один из таких походов (он всегда старался выглядеть безучастным и бесцельно шатающимся — просто ребёнок, который убивает время перед следующим тестом, или которому разрешили вернуться в свою комнату) Люк отыскал сокровище. В комнате МРТ, пустой в тот день, он заметил карточку, которыми они пользовались для управления лифтом; она наполовину торчала из-под монитора компьютера. Он прошёл мимо стола, взял её и засунул в карман, не сводя глаз с аппарата МРТ. Он был уверен, что карта начнёт кричать «Вор, вор!», когда вышел из комнаты (как волшебная арфа, которую Джек украл у великана), но ничего не произошло, — ни тогда, ни позже. Разве они не отслеживали эти карты? Кажется, нет. Или у неё истёк срок действия, и она была бесполезна, как ключ-карта отеля, когда гость выезжает из номера.

Но когда днём позже Люк попробовал открыть с помощью неё лифт, он с радостью узнал, что она рабочая. Когда ещё через день доктор Ричардсон поймала его заглядывающим в комнату на уровне «Г», где находился иммерсионный бак, он ожидал наказания: возможно, разряда электропалки, которую она обычно держала в кобуре под белым халатом, или тумаков от Тони и Зика. Но вместо этого она дала ему жетон, за что он поблагодарил её.

— Я ещё там не был, — сказал Люк, указывая на бак. — Это страшно?

— Нет, это весело, — сказала она, и Люк широко улыбнулся, будто правда поверил в её брехню. — И что же ты тут делаешь?

— Меня привёл один из санитаров. Не знаю, кто. Думаю, он забыл свою табличку.

— Повезло, — сказала она. — Если бы ты знал его имя, мне пришлось бы доложить об этом и у него были бы неприятности. А потом? Много, много, много бумажной работы. — Она закатила глаза, и Люк сочувственно посмотрел на неё. Она отвела его обратно к лифту и спросила, где он должен быть; он ответил, что на уровне «Б». Она проводила его и спросила, как он себя чувствует; он ответил, что всё хорошо, больше ничего не болит.

Карта также привела его на уровень «Д», где было полно всякого оборудования, но когда он попытался спуститься ниже — были ещё уровни, он слышал о них в разговорах: уровни «Е» и «Ё», — приятный голос Мисс Лифт сообщил, что доступ запрещён. Ну и ладно. Попытка не пытка.

В Передней Половине не было никаких бумажных тестов, зато часто проводилась ЭЭГ. Иногда доктор Эванс собирал детей в группы, но не всегда. Однажды, когда Люка тестировали одного, доктор Эванс вдруг поморщился, схватился рукой за живот и сказал, что сейчас вернётся. Он велел Люку ничего не трогать и выбежал за дверь. Чтобы облегчиться, предположил Люк.