Институт полностью

Люк снова запасся кислородом перед погружением, но досчитав до сотой секунды, был уверен, что сейчас откроет рот и втянет воду. Они вытащат его, откачают и всё повторится. И они будут продолжать, пока он не скажет то, что они хотят услышать, или не утонет.

Но, наконец, рука отпустила его голову. Он вынырнул, задыхаясь и кашляя. Они дали ему время отдышаться, затем Зик сказал:

— Чёрт с ними, с животными и спортивными командами. Просто скажи это. Я — телеп. Я — ТП, и всё закончится.

— Ладно! Хорошо! Я — телеп!

— Отлично! — воскликнул Зик. — Вот это прогресс! Какое число я загадал?

На яркой барной вывеске высветилось: 17.

— Шесть, — сказал Люк.

Зик издал звук гудка из игрового телешоу.

— Извини, но это семнадцать. Теперь две минуты.

— Нет! Я не могу! Пожалуйста!

Дэйв спокойно произнёс.

— Последний раз, Люк.

Зик с силой пихнул своего коллегу плечом, чуть не сбив с ног.

— Не говори ему того, что может не сбыться. — Он снова сосредоточил внимание на Люке. — Даю тридцать секунд, чтобы надышаться, а потом ныряй. Будешь у нас в олимпийской сборной, малыш.

Не имея выбора, Люк сделал несколько быстрых вдохов и выдохов, но задолго до того, как он успел мысленно досчитать до тридцати, рука Зика взяла его за волосы и надавила.

Люк открыл глаза и уставился на белую стенку бака. Краска в нескольких местах была содрана — возможно, ногтями других детей, подвергнутых этой пытке, которая применялась только к розовым. Почему? Это же очевидно. Потому что Хендрикс и Эванс считали, что диапазон экстрасенсорных способностей может быть расширен, а розовые — это расходный материал.

«Расширяй, расходуй, — подумал он. — Расширяй, расходуй. Спокойно, спокойно, спокойно».

И хотя он изо всех сил старался войти в дзен-подобное состояние, его лёгкие начали требовать больше воздуха. Его дзен-подобное состояние, которое было не таким уж дзен-подобным, испарилось, когда он подумал, что если выживет, то дальше придётся выдержать две минуты-пятнадцать, две-тридцать, затем…

Он начал метаться. Зик удерживал его под водой. Люк упёрся ногами в дно и оттолкнулся, почти вынырнув, но Зик добавил вторую руку и снова надавил. Вернулись точки, они вспыхнули перед глазами Люка, устремляясь к нему, отдаляясь, и возвращаясь обратно. Они начали кружиться вокруг него безумных вихрем. Огни штази, подумал Люк. Я захлебнусь, глядя на…

Зик вытянул его за волосы. Его белая туника промокла. Он пристально посмотрел на Люка.

— Я сделаю это ещё раз, Люк. Буду делать снова и снова, и снова. Буду окунать, пока не утонешь, а потом мы откачаем тебя, снова утопим и снова откачаем. Последний шанс: какое число я загадал?

— Я не… — Люка вырвало водой. — …знаю!

Зик смотрел на него ещё около пяти секунд. Люк пересёкся с ним взглядом, хотя в его глазах стояли слёзы. Затем Зик сказал.

— В жопу это и в жопу тебя, приятель. Дэйв, вытри его и отправь назад. Не хочу больше видеть его блядскую рожу.

Он вышел, хлопнув дверью.

Люк вылез из бака, пошатнулся и чуть не упал. Дэйв поддержал его и протянул полотенце. Люк вытерся и оделся, так быстро, как мог. Он не хотел дольше оставаться рядом с этим человеком или этим местом, но даже чувствуя себя полумертвым, он испытывал интерес.

— Почему это так важно? Почему это так важно, если мы здесь не для этого?

— Откуда ты знаешь, для чего ты здесь? — спросил Дэйв.

— Потому что я не тупой, вот откуда.

— Лучше держи рот на замке, Люк, — сказал Дэйв. — Ты мне нравишься, но это не значит, что я буду терпеть твой острый язык.

— Для чего бы не были эти точки, они не имеют никакого отношения к выяснению того, может ли ребёнок одновременно быть ТП и ТК. Чем вы вообще занимаетесь? Вы сами-то зна…

Дэйв наотмашь ударил Люка, сбив его с ног. Вода, растёкшаяся по кафельному полу, впиталась в его джинсы.

— Я здесь не для того, чтобы отвечать на твои вопросы. — Он наклонился к Люку. — Мы знаем, что мы делаем, хренов умник! Мы точно знаем, что мы делаем! — Он схватил Люка за руку. — В прошлом году у нас был парень, который продержался три с половиной минуты. Он был занозой в жопе, но, по крайней мере, не ныл!

12

В его комнату вошёл обеспокоенный Эйвери, но Люк попросил его уйти; сказал, что хочет побыть один.

— Это было плохо? — спросил Эйвери. — Бак. Мне жаль, Люк.

— Спасибо. Теперь уходи. Поговорим позже.

— Ладно.

Эйвери вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. Люк повернулся на спину, стараясь не думать о тех долгих минутах под водой, но всё равно думал. Он всё ждал, когда вернутся огни, прыгающие и проносящиеся перед глазами, описывающие круги и закручивающие головокружительные вихри. Но этого не произошло, и он начал успокаиваться. Одна мысль вытеснила все остальные, даже страх, что точки могут вернуться… и остаться навсегда.

Побег. Я должен бежать. И если не смогу, то должен умереть до того, как они заберут меня в Заднюю Половину и заберут оставшуюся часть меня.

13