Институт полностью

То, что они не хотят, чтобы ты об этом знала, подумал Люк. Есть множество вещей, о которых они не хотят, чтобы ты знал. Как только ты застрянешь на липкой бумаге, все, что они хотят, — чтобы ты там и оставался. Он схватил пластиковый совок за дверцей автомата для льда и притворился, что разбивает куски. — Карты, которыми он пользовался, были на его имя или на ваше?

— На его, конечно же, но они по-прежнему преследуют меня, потому что мы все еще состоим в законном браке, и номера счетов одни и те же!

Люк начал наполнять пластиковое ведерко льдом… очень медленно.

— Они говорят, что могут это обтяпать, и звучит вроде бы как правдоподобно, но на самом деле сделать этого не могут. По закону не могут, только не в Вермонте. Да и не в большинстве штатов. Если он пользовался картами на свое имя, и его подпись стояла на счетах, — это его личный долг.

— Они говорят, что он наш! Общий!

— Они врут, — мрачно сказал Люк. — А что касается звонков и сообщений, о которых вы упомянули — они поступают после восьми вечера?

Ее голос упал до яростного шепота.

— Ты что, шутишь? Иногда они звонят за полночь! — «Заплати, или банк заберет твой дом на следующей неделе! Ты вернешься, и обнаружишь, что замки поменяны, а твоя мебель стоит на лужайке возле дома!»

Люк об этом читал, и даже еще кое-о-чем похуже. Коллекторы, бывает, даже угрожают выселить состарившихся и немощных родителей из домов престарелых. Угрожают насильственным удержанием малолетних детей, в попытке получить хоть какие-то финансовые поступления. Все, что угодно, чтобы получить свой процент от возврата наличных.

— Хорошо, что вы почти все время в отъезде, а звонки поступают на голосовую почту. Они ведь не разрешают вам держать здесь свой мобильник?

— Нет! Боже, конечно же нет! Он заперт в моей машине, внутри… ну, короче, не здесь. Я один раз я сменила номер, но они и его раздобыли. Как они могли это сделать?

Легко, подумал Люк.

— Не удаляйте эти звонки. Сохраните их. Там есть временные отметки. Коллекторским агентствам запрещено звонить клиентам — так они называют таких, как вы, — после восьми вечера.

Он вывалил ведерко и начал наполнять его снова, еще медленнее. Морин смотрела на него с изумлением и зарождающейся надеждой, но Люк этого почти не замечал. Он был глубоко погружен в проблему, прослеживая линии до центральной точки, где эти линии можно было разрезать.

— Вам нужен адвокат. Но даже не думайте о том, чтобы пойти в одну из быстрорастущих компаний, которые рекламируют по кабельному телевидению, они выдоят с вас все, что смогут, а затем поместят вас в Главу 7[109]. Вы никогда не вернете свой кредитный рейтинг. Вам нужен адвокат с хорошей репутацией из Вермонта, специализирующийся на облегчении долгового бремени, досконально знающий Закон о справедливом взыскании долгов и ненавидящий этих кровососов. Я проведу небольшое исследование и скажу вам его имя.

— Ты действительно можешь это сделать?

— Практически уверен. — Если, конечно же, они не заберут у него компьютер. — Адвокат должен выяснить, какие коллекторские агентства отвечают за попытку получить с вас деньги. Те, которые пугают вас и звонят посреди ночи. Банки и кредитные компании не любят называть имена корпоративных марионеток, которых они используют, но если Закон о справедливом взыскании долгов не будет отменен — а в Вашингтоне есть влиятельные люди, пытающиеся это сделать, — хороший адвокат может заставить их это сделать. Люди, которые вам звонят, все время переступают черту. Это кучка отморозков, работающих в бойлерных.

Не так уж сильно отличающихся от подонков, работающих здесь, подумал Люк.

— Что такое бойлерные…

— Неважно. — Объяснение заняло бы слишком много времени. — Хороший адвокат по облегчению долгового бремени пойдет в банки с записями с вашего автоответчика и скажет им, что у них есть два варианта: простить долги или отправиться в суд, с обвинениями в незаконной предпринимательской деятельности. Банки ненавидят ходить в суд и выносить на широкую общественность то, что они нанимают для выбивания долгов парней стоящих на одном уровне с костоломами из фильма Скорсезе[110].

— Ты уверен, что я не должна ничего платить? — Морин выглядела ошеломленной.

Он посмотрел прямо в ее усталое, слишком бледное лицо.

— А разве это вы сделали что-нибудь дурное?

Она покачала головой.

— Но сумма слишком уж велика. Он обставлял свой дом в Олбани, покупал стереосистемы, компьютеры и телевизоры с плоским экраном, у него есть куколка, и он покупает ей вещи, он любит казино, и это продолжается уже много лет. С моей стороны было большой глупостью ему доверять, пока не стало слишком поздно.

— Ничего еще не поздно, вот что…

— Привет, Люк.

Люк подскочил, обернулся и увидел Эйвери Диксона.