Институт полностью

Новенький остановился у батута и оглядел остальных. Он говорил медленно, отрывисто, словно подозревая, что те, к кому он обращался, были примитивными людьми, плохо знающими английский. У него был южный акцент.

— Что… на хер… за хрень?

К нему подбежал Эйвери.

— Это Институт. Привет, я Эйвери. Что ты умее…

Новенький уперся ладонью в подбородок Эйвери и толкнул его. Он сделал это без усилий, почти рассеянно, но Эйвери растянулся на одной из подушек, окружающих батут, глядя на новенького с выражением шокированного удивления. Новенький не обратил ни малейшего внимания, ни на него, ни на игроков в бадминтон, ни на Айрис, ни на Хелен, которая прекратила раскладывать пасьянс. Казалось, он разговаривает сам с собой.

— Что… на хер… за хрень? — Он раздраженно отмахнулся от насекомых. Как и Люк в свой первый визит на игровую площадку, новичок не смазался репеллентом. Насекомые не просто роились, они подсвечивали его и пробовали на вкус его пот.

— О, чувак, — сказал Ники. — Тебе не следовало опрокидывать Эйвестера. Он просто пытался завести разговор.

Новенький наконец-то обратил на него внимание. Он повернулся к Нику.

— Кто ты… на хер… такой?

— Ник Уилхольм. Помоги Эйвери подняться.

— Что?

Ник выглядел терпеливым.

— Ты сбил его с ног, а теперь помоги подняться.

— Я это сделаю, — сказала Калиша и поспешила к батуту. Она наклонилась, чтобы взять Эйвери за руку, и тут новенький толкнул её. Она пролетела мимо мата и растянулась на гравии, поцарапав колено.

Ник бросил ракетку для бадминтона и подошел к новичку. Он упер руки в бока.

— Теперь ты должен помочь им обоим подняться. Я уверен, что ты чертовски дезориентирован, но это не оправдание.

— А если нет?

Ники улыбнулся.

— Тогда я трахну тебя, жирдяй.

Хелен Симмс с интересом наблюдала за происходящим из-за стола для пикника. Джордж, видимо, решил ретироваться на более безопасную территорию. Он направился к двери в столовую, расчистив новичку проход.

— Не обращай на него внимания, хочет быть засранцем, пусть будет, — сказала Калиша Ники. — Мы в порядке, не так ли, Эйвери? — Она помогла ему подняться на ноги и начала пятиться назад.

— Конечно, — ответил Эйвери, но слезы снова текли по его пухлым щекам.

— Кого ты назвала засранцем, сука?

— Должно быть, тебя, походу ты здесь единственный засранец. — Ники сделал шаг навстречу новичку. Люк был очарован этим контрастом. Новичок был кувалдой, Ники — лезвием. — Ты должен извиниться.

— К черту тебя и твои извинения, — сказал новенький. — Я не знаю, что это за место, но я знаю, что здесь не останусь. А теперь вали отсюда.

— Никуда ты отсюда не денешься, — сказал Ники. — Ты здесь надолго, как и все мы. — Он улыбнулся, не показывая зубов.

— Прекратите, вы оба, — сказал Калиша. Она обняла Эйвери за плечи, и Люку не нужно было быть телепатом, чтобы понять, о чем она думает, потому что он думал о том же самом: Новичок весил больше Ники, по меньшей мере, на шестьдесят фунтов, а может, и на восемьдесят, и хотя у новичка на животе было много сала, руки его были крепкими.

— Последнее предупреждение, — сказал новичок. — Вали, или я тебе наваляю.

Джордж, похоже, передумал заходить внутрь. Теперь он подходил обратно к новичку, но не сзади, а сбоку. Сзади подкрадывалась Хелен, не быстро, но с тем же милым небольшим покачиванием бедер, которым так восхищался Люк. И ее фирменной легкой улыбкой.

Лицо Джорджа сосредоточилось, губы сжались, лоб нахмурился. Насекомые, которые кружили вокруг обоих мальчиков, внезапно сбились в тучу и внезапно ударили вновь прибывшего в лицо, словно подчиненные невидимому порыву ветра. Он поднял руку к глазам и отмахнулся от них. Хелен опустилась на колени позади него, и Ники толкнул рыжего. Новенький растянулся, наполовину на гравии, наполовину на асфальте.

Хелен вскочила на ноги и отпрыгнула в сторону, смеясь и показывая на него пальцем.

— Тебя трахнули, большой мальчик, тебя трахнули, тебя все на хрен трахнули!

С яростным ревом новенький начал подниматься. Прежде чем он успел это сделать, Ник шагнул вперед и пнул его в бедро. Сильно. Новенький вскрикнул, схватился за ногу и подтянул колени к груди.

— Господи, прекратите! — Воскликнула Айрис. — Разве у нас и без этого мало неприятностей?

Старый Люк, возможно, согласился бы; новый Люк — Институтский Люк — нет.

— Он первый начал. И, возможно, этот урок ему нужно было преподать.

— Я вас достану! — Всхлипнул новенький. — Я достану всех вас, гребаные грязные драчуны! — Его лицо приобрело тревожный красно-фиолетовый оттенок. Люк поймал себя на том, что размышляет, может ли шестнадцатилетнего толстяка сразить инсульт, и обнаружил — ужасно, но это правда, — что ему на это плевать.

Ники опустился на одно колено.

— Ни хрена у тебя не выйдет, — сказал он. — Сейчас ты должен выслушать меня, жирдяй. Мы не твоя проблема. Вон твои проблемы.