Я выгляжу малопривлекательно, так что пытаюсь убрать запах пота очищающими салфетками для лица, которые нашла в косметичке, заново расчёсываю волосы, собираю их в хвост и надеваю любимую кепку. Потом надеваю чистую одежду и выгляжу почти нормально. Брызгаю дезодорантом и пшикаю туалетной водой, которую мама подарила мне на Рождество, даже несмотря на то, что папа запрещает нам пользоваться духами, так что я пахну тоже вполне сносно.
Едва верится, что я, наконец, обрела настоящую свободу в первый раз за всю жизнь и даже не могу принять душ, прежде чем ей насладиться. Единственное я знаю точно – я не собираюсь упускать момент.
Когда Николь отворачивается, я выскальзываю во входную дверь, осторожно прикрываю её, чтобы та не скрипнула, и направляюсь к городу, пока не стемнело.
Когда мы едем в минивене Паули вместе с самим Паули и Кивой, мы замечаем на обочине девочку, она неуверенно поднимает палец, словно сомневается, действительно ли она хочет, чтобы кто-то её подобрал. Она молода и привлекательна, ей около 13-15 лет, тип её фигуры притягивает взгляды таких парней, как Кива, подобно блестящим предметам.
– Что тут у нас? – спрашивает Кива, пока Паули притормаживает и пододвигается к обочине, где гравий соприкасается с травой.
Я опускаю окно.
– Тебя подбросить?
Она вымученно улыбается.
– Я еду в город, нам по пути?
– Сегодня твой день.
Кива перегибается через сиденье и открывает дверь с её стороны, а я уже знаю, по какому сценарию будут развиваться события. Он из кожи вон вылезет, чтобы проникнуть к ней в трусы, и если только у неё не стальная воля, то он в этом преуспеет. Он в зените пубертатного периода, ему шестнадцать, он до смешного стремится так быстро отдалить от себя девственность, как только может.
Эта девочка же выглядит свежей. Нетронутой. Взглянув на неё вблизи, я бы предположила, что ей четырнадцать.
Я чувствую искусственный клубничный запах, когда она садится в машину, а когда поворачиваюсь к ней, замечаю её сходство с одной из двух новых девочек, которых описал Вольф. Та же оливкового оттенка кожа, те же тёмные прямые волосы, те же слегка азиатские черты.
– Как тебя зовут? – спрашиваю я.
– Изабель.
– Я Лоурель, а это Паули, – говорю я, кивая на водителя.
– Я Кива, – откликается Кива с заднего сиденья.
– Спасибо, что подобрали меня.
– Тебя родители никогда не учили, что нельзя ловить попутки? – спрашивает Паули, вглядываясь в неё через зеркало заднего вида, в его голосе звучат флиртующие нотки, хотя он стопроцентный гей.
Она пожимает плечами.
– Может, и учили.
– Ты, наверно, здесь недавно. Иначе я бы тебя узнал, – говорит Кива.
– Я здесь на время. Ребята, вы в старших классах здесь учитесь?
– Не совсем, – говорю я. – Мы учимся в школе Садхана.
– Я – выпускник школы жизни, – говорит Паули.
– Я изучаю искусство бытия, – говорит Кива, и это очень на него похоже. В последнее время я ни разу не видела, чтобы Кива сунул нос в какую-нибудь книгу.
– Мы решили, что пойдём учиться во Всемирный Колледж Спокойствия.
– Всемирный Колледж Спокойствия. Это же не просто название, да?
– Ага.
– Ребята, вы вместе живёте? – спрашивает девочка.
– Что-то типа того, – отвечает Паули. – Ты должна прийти и посмотреть, как мы живём. Это перевернёт твой мир.
Я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Не знаю, может ли кучка хиппи в общежитиях и хижинах кого-то впечатлить, но я там жила почти всю жизнь, так что, наверно, отношусь к этому предвзято. Я знаю, что является деревней хиппи, а что – нет. Я знаю, что она так и не оправдала тех духовных идеалов, на которых была заложена, и меня это, в любом случае, не беспокоит, но я терпеть не могу, когда люди говорят о ней, как об исключительной форме рая.
Скорее, это место, где люди сбегают от реальности. Сомнительное место для детей. Я знала о сексе всё к тому времени, как мне исполнилось шесть, потому что видела так много накуренных придурков, которые занимались этим у всех на виду, и попробовала на себе гораздо больше к тому времени, как достигла возраста этой девочки. Какие истории я бы ей рассказала… То есть, кто-то в Садхане и правда стремится к просветлению и всему прочему, но деревня привлекает и многих полоумных, людей, которые не хотят жить в реальном мире с его реальными трудностями.
Но за это я их не виню.
Когда на радио заиграла любимая Паули композиция группы
Иногда мне нравится, как сверкает красным ночь, и как дым заполняет долины и окрашивает воздух в бежевые оттенки. Это похоже на конец света.
От этого я вспоминаю о девушке с ружьём, которую Вольф видел в лесу. Я наклоняюсь к приёмнику и выключаю радио, когда мы приближаемся к городу.
