Я не хочу, чтобы Вольф знал в подробностях, насколько мы далеки от нормы.
Кажется, он понимает мои терзания:
– Тебе помочь покопать?
Я прикусываю губу и поднимаю на него взгляд:
– А можешь?
– Конечно, почему бы и нет. Похоже, ты тогда занялась бы этим одна. У тебя есть две лопаты?
– Они в гараже.
Мы встали и направились туда, и только теперь я задумалась, почему Вольф здесь. Я была так поглощена водной дилеммой, что забыла спросить.
– Я слышал, что твоя младшая сестра голосовала на дороге прошлой ночью, – говорит он.
– Что? Откуда ты узнал?
– Её подобрали мои друзья.
– Боже. Она идиотка.
– Ей повезло.
– Куда они её отвезли?
– В придорожную забегаловку в городе. Они поели вместе и высадили её по дороге домой.
– Ох, она ничего об этом не упоминала. Чертовка.
Я открываю дверь гаража и моргаю, пока глаза привыкают к темноте после яркого света. На стене у выхода папа прикрепил ряд крюков, на которых висят всевозможные лопаты и другие садовые инструменты. Я беру совковую лопату, которая лучше подходит для твёрдой почвы, и протягиваю её Вольфу. Потом я хватаю вторую для себя.
– Я не знаю, упоминала ли твоя сестра, но у нас сегодня вечеринка. Будем рады видеть вас обоих.
– Что за вечеринка?
– Чудная на самом деле. Мама устраивает её в качестве приветствия после курса реабилитации.
– Вот так.
Я не знаю, что ещё сказать, поэтому я смотрю на него, пытаясь понять его чувства.
– Должен тебя предупредить, мама – сумасшедшая.
Пока мы идём обратно к колодцу, меня так и подмывает рассказать о безумствах, которые натворили недавно мои родители, но я молчу.
– Друзья сказали, что они уже пригласили твою младшую сестру, так что я хотел убедиться, что ты тоже знаешь о приглашении.
После нашей ссоры прошлой ночью Изабель скрылась в своей комнате и больше со мной не разговаривала. Я не знаю, какой реакции я ожидала, когда вела себя как папа, но испытала облегчение, когда она перестала что-то требовать и жаловаться по мелочам.
Я тоже хочу жаловаться. Очень.
Но кто тогда будет внимательно слушать и заботиться?
– Спасибо, – говорю я, пытаясь представить сегодняшнюю вечеринку и компанию Вольфа.
Я ничуть не сомневаюсь, что меня бы туда не пустили, если бы родители были здесь, а Иззи в её четырнадцать, пришлось бы ждать этого миллион лет. Но вечеринка… Именно о ней я временами мечтаю, стремлюсь, даже жажду, когда размышляю о том, каково жить в обычной семье, иметь обычные порядки, быть обычным подростком.
Я слышала разговоры школьников. Мне не хочется ни напиваться, ни употреблять наркотики, ни встречаться с парнями перед другими людьми. А как же веселиться и развлекаться? Творить глупости? Падать в бассейны не раздеваясь?
От одной мысли об этом мне стыдно, но звучит всё равно здорово.
Я невыносимо хочу почувствовать беззаботность, а дух захватывает, когда я позволяю себе подумать об этом.
– Так, значит, ты придёшь? – говорит Вольф, криво улыбаясь.
Мы снова у колодца, и я всем телом наваливаюсь, пытаясь вонзить кончик лопаты в почву. Я всего лишь делаю небольшую ямку.
– Не уверена.
Все реальные причины, которые я могу назвать, звучат откровенно по-дурацки. Вроде, мне запрещают ходить на вечеринки, сестра ещё слишком маленькая, папа терпеть не может хиппи и убьёт нас, если вернётся и увидит, что мы веселимся в подобной компании.
– Если тебя это не устраивает, мы устроим что-то своё, – говорит он. – Я не обещаю, что ты хорошо проведёшь время, но гарантирую, что удовольствия получишь больше, чем от попыток откопать лопнувшие трубы.
Он ухмыляется, и я не могу удержаться от смеха. Эти последние несколько дней настолько нелепые, что я не знаю, что ещё делать.
– Хорошо, тогда решено. Ты знаешь дорогу до деревни?
– Нет, я не слоняюсь по лесам, шпионя за людьми, как ты.
– А следовало бы. Это может многое разъяснить.
– Естественно.
– Просто спускаешься с холма и идёшь вправо по грунтовой дороге до основной трассы. Это всего в километре, можно пройтись пешком или доехать на велосипеде, но, если хочешь, мои друзья могли бы забрать вас на машине.
– Всё в порядке, – говорю я. – Мы и пешком дойдём. Если решим прийти, я хотела сказать.
Мы копаем, пока одежда не пропиталась насквозь потом. Почва такая твёрдая у поверхности, что дело идёт медленно, но на глубине меньше чем полметра земля становится мягкой и влажной, и этот многообещающий факт поселил во мне надежду, что мы нашли лопнувшую трубу. Вольф углубляется ещё на пару десятков сантиметров, пока я смотрю, ближе к концу он копает осторожнее, чтобы не вонзить лопату слишком глубоко и не повредить трубу. Потом мы оба встаём на колени и копаем влажную землю руками. Когда мои руки касаются металлической трубы, мы совершенно грязные и мне настолько жарко, что я вот-вот вырублюсь, но я так благодарна Вольфу за помощь. Без него я бы не знала, что делать, и теперь вижу, что вся подготовка, вся папина так называемая тренировка оказалась бесполезна, когда я столкнулась с реальной проблемой, пытаясь выжить самостоятельно.
