Все могут вернуться в деревню через четыре дня после эвакуации. Направление ветра переменилось, и пожар Оазис-Ридж, расположенный по соседству с нами, по сообщениям спасателей, полностью потушили. Я пытаюсь представить, куда бы я пошла, если бы деревня сгорела, но не могу. Теперь я точно знаю, что не хочу находить своих родителей, но я не ощущаю и готовности к самостоятельной жизни.
Когда я вижу, что Анника, сильно напрягаясь, тащит большую коробку во дворе, я окликаю её и бегу помогать.
– Тебе помочь? – спрашиваю я.
– Ты не могла бы просто придержать дверь на общий склад, пока я её заношу? - спрашивает она, и я спешу открыть перед ней дверь.
– Отправляешь кому-то подарок?
– На самом деле я отправляю кое-какие свои вещи в Берлин, – говорит она, проходя мимо меня на склад.
Я хочу спросить зачем, но она разговаривает с сотрудником склада и просит форму заявления для таможни. Я жду, пока она заполняет документы и указывает адреса, а затем я иду с ней обратно.
– Я хотела поговорить с тобой, – говорит она, когда мы снова одни.
Моё глупое сердце слегка подпрыгивает.
– Да?
– Я думаю, что, может быть, огонь, который прошёл так близко, - это знак, понимаешь? Он как моя зависимость. Если я не образумлюсь, я уничтожу всё.
– Но ты же будешь вести себя осторожно, верно? Ты же не пьёшь.
Она мягко обхватывает меня одной рукой за талию и ведёт меня рядом с собой.
– Не пью – громко сказано. Знаешь, просто здесь тяжело. Так много соблазнов, старых привычек, старых друзей. Я не знаю, смогу ли я держаться дальше. Я молилась о том, что мне делать.
Опять молится.
– Помогло?
– Мне кажется, что огонь был Божьим ответом на мои молитвы. Я думаю, он говорит мне, что я должна уйти, если я хочу спастись.
– Уйти куда?
– Куда угодно, но я всегда хотела жить в Берлине, поэтому, я думаю, что поеду туда.
Мне нечего сказать. Я потрясена. Я не могу представить, что Анника никогда не вернётся в Садхану. Это равносильно тому, что солнце никогда не вернётся на небо. Без этого всё теряет смысл.
– Но…
– Сначала я хотела поговорить с тобой, – говорит она, – потому что я боюсь, как Вольф воспримет эту новость. Ему нужна будет поддержка друзей.
– Да, – говорю я, но на самом деле не слушаю, потому что голова занята своими мыслями. А что будет со мной?
– Ты думала взять его с собой? – спрашиваю я, вместо того, чтобы сказать, что я хочу поехать с ней.
– Я собираюсь предложить ему, конечно, – говорит она. – Просто я не думаю, что ему понравится эта идея.
– Могла бы понравиться, – небрежно говорю я.
– Я говорила об этом с Хелен, и я знаю, что она думает, что я должна остаться здесь, по крайней мере, до тех пор, пока не Вольф не окончит школу, но просто не знаю, выдержу ли.
– Хелен знает, о чём говорит, – говорю я. – Может быть, вам стоит её послушать.
Она останавливается и поворачивается, чтобы обнять меня.
– Ты мне очень дорога, понимаешь. Как дочь.
Я таю в её объятиях, на глаза наворачиваются горячие слёзы. Я хочу так много всего сказать. Я хочу вцепиться в неё и сказать ей, что она для меня - весь мир, но вместо этого я просто закрываю глаза и вдыхаю её запах – смесь лаванды и пчелиного мыла.
– Я поеду с тобой, если он не согласится, – наконец говорю я.
– Но как же твои планы? – говорит она. – Я хочу, чтобы ты осуществила их, ты же знаешь.
Я слушаю её слова, будто она, как мама, даёт мне настоящий мудрый совет.
Я возвращаюсь в свою комнату, облегчённо вздыхаю от того, что нет соседей, и ложусь на кровать, я слишком потрясена, чтобы плакать, мне слишком грустно, чтобы двигаться. Я думаю о том, что Анника уходит, о её совете, и я чувствую странное чувство, что поступлю именно так, как она мне сказала. Я не знаю, как долго я лежу, когда слышу стук в дверь. Открыв её, я вижу Изабель.
Она спрашивает, могу ли я подбросить её до города. Я не спрашиваю, зачем ей туда надо. Я уже решила, что поеду туда, чтобы осенью записаться на начальный курс университета, и меня раздражает мысль, что поеду выполнять эту особенно удручающую задачу в одиночку. Я всё ещё думаю, что появится более привлекательная возможность, но сейчас я сделаю то, что Анника сказала мне сделать. Записаться в университет, планировать будущее, подходить ко всему с умом. Последнего совета я от неё никак не ожидала.
Когда Иззи идёт за мной к машине и садится на пассажирское место, я вижу у неё в руках сумку.
– А в сумке что? – спрашиваю я.
– Да так, ничего. Просто вещи.
Я знаю, что это далеко от правды, но я не настаиваю и выезжаю через ворота из Садханы на главную дорогу. Она поправляет волосы, смотрясь в зеркало.
– Куда именно тебя подбросить? - спрашиваю я, потому что она ничего не говорит.
– Просто в город, останови, где будет угодно.
– Ты что, сбегаешь?
Я оглядываюсь и встречаю виноватый взгляд.
– Ты не представляешь, что творится у меня дома. Папа с ума сошёл. Я не могу здесь оставаться.
– И куда ты направляешься?
– В Лос-Анджелес. Я знаю, что могу работать моделью или кем-то ещё. У меня есть деньги.
– Это самый глупый план, который я когда-либо слышала, – говорю я, останавливая машину на обочине дороги.
