Но теперь я думаю, что то, что не произошло между нами, не произойдёт никогда. Что бы я ни чувствовала к Вольфу, всё это вытеснено страхом за благополучие сестры. Теперь я понимаю, что значит играть с огнём, а я не люблю рисковать. Я не из тех людей, которые гонятся за опасностями.
Я выключаю горелки на плите и вытираю руки полотенцем, сердце бьётся с глухим стуком, ожидая, что скоро я увижу Вольфа. Когда я открываю ему дверь, он выглядит лучше, чем во время последней нашей встречи.
– Привет, – говорю я.
– Давно не виделись. Где ты пряталась всё это время?
– Только тут.
– Я приезжал сюда несколько раз и стучал в дверь, но никто не отвечал.
Я равнодушно пожимаю плечами. Наверно, я пошла в лес, а Иззи ни за что не открыла бы дверь.
– Слушай, – наконец говорю я, готовясь извиняться по сценарию, который я мысленно прорепетировала. – Папа должен скоро вернуться.
– Правда?
– Я не знаю, когда именно, но он должен был увидеть пожары в новостях. Когда он вернётся, он точно не позволит мне встречаться с тобой, так что, наверно, нам просто надо прекратить видеться сейчас, пока всё не стало слишком сложно.
Под внимательным взглядом Вольфа я сомневаюсь в искренности своих слов, но я не подаю вида. Я просто смотрю на него в ответ, твёрдо решив не отступать от начатого. Глубоко внутри же я чувствую, что погибаю.
– Твой отец против парней с длинными волосами, что ли?
Я чуть приподнимаю плечи:
– Если честно, он просто вообще не разрешает мне общаться с парнями.
Я понимаю, что никогда в жизни я не звучала так неубедительно, но осознаю, что ему будет тяжело спорить с правдой.
Выражение его лица остаётся прежним. Он просто кивает.
– Я понимаю. Вы живёте в его доме и всё остальное.
– Спасибо, – говорю я, тихо радуясь, что он не стал спорить.
Он поворачивается и делает пару шагов, потом останавливается и смотрит на меня.
– Некоторым правилам лучше не следовать. Если ты когда-нибудь захочешь встретиться, ты знаешь, где меня найти.
Я закрываю дверь, грудь сдавливает тревога, сердце глупо трепыхается, будто птица, запертая в слишком тесной клетке.
Так будет лучше, я знаю. Так будет проще всего, и я сразу же облегчённо вздыхаю, когда он исчезает вниз по дороге. Но одновременно меня мучает чувство, что только что случилось непоправимое.
Ночью, когда огонь перекинулся через Юбу, мы узнали о случившемся уже спустя какое-то время. Мы не думали, что огонь может пересечь реку, и не думали, что направление ветра может поменяться за одну ночь, и искры устремятся к нам, а не в другую сторону.
Звуки сирен и вертолётов, подлетевших слишком близко к деревне, будят меня на рассвете. Следующее, что я замечаю – это голоса мужчин, выкрикивающих команды. В моё полусонное сознание проникает слово «Эвакуация», и, открыв глаза, я смотрю на часы на тумбочке, но вместо них теперь только чёрный экран. Я пытаюсь включить лампу, но света нет. Должно быть, электричества нет совсем.
«Огонь», - осенило меня.
Запах горящего леса теперь особенно усилился.
Я думаю о Николь и её сестре, у них нет машины, нет взрослых рядом, а сейчас, похоже, нет и электричества. Кто скажет им, что надо эвакуироваться? Я сажусь так быстро, что у меня кружится голова, и, оглядываясь, вижу, что мои сожители, Кива и Паули, начали просыпаться чуть позже, чем я. Отсыпаются, наверно, после вечеринки.
– Парни, – кричу я. – Просыпайтесь!
Кива зевает и переворачивается. Паули что-то бормочет и приподнимается на одном локте.
– Что происходит?
– Я думаю, надо эвакуироваться, пожар.
– Вот чёрт, – говорит он и выдёргивает себя из постели.
Кровать Кивы стоит рядом, Паули берётся за одеяло и стягивает его со спящего тела.
– Вставай, чувак. Шевели булками! Мы должны убираться отсюда.
Мне снится, что кто-то стучит в дверь дома, а потом я просыпаюсь и понимаю, что это не сон. До меня доносятся другие звуки издалека – мне кажется, что это стрёкот вертолётов, летающих поблизости, – и едкий запах лесного пожара, будто бы огонь полыхает прямо за окном моей спальни.
Я выпрыгиваю из кровати, чтобы узнать, в чём дело. На дороге стоит минивен Паули, рядом я вижу Киву, который смотрит снизу вверх на дом. Уже почти рассвет, и затуманенный мозг не может осознать, зачем ему быть тут. Но вдруг меня пронизывает страх.
– Открывайте! – кричит тот, кто стучит в дверь. – Николь! Иззи! Это Вольф! Надо эвакуироваться!
Мне кажется, что огню не пересечь реку. Прямо сейчас нам ничего не угрожает. Я знаю, что эвакуация – это всего лишь мера предосторожности, и ещё, что я не могу заставить Иззи сесть в один фургон с Кивой. Ни за что на свете.
Поэтому я засовываю руку под кровать, хватаю винтовку и иду в комнату Иззи. Она уже проснулась, но ещё не встала с постели.
– Что происходит? – спрашивает она.
– Ребята из Садханы стоят у нашего дома. Говорят, что надо эвакуироваться. Пожар.
– Кива? – спрашивает она.
Я смотрю на нее и киваю.
– Я скажу им, чтобы они ушли. Мы сможем позаботиться о себе.
– Нет! – говорит она. – Не иди туда. Пожалуйста. Давайте просто останемся здесь и дождёмся, когда они уйдут.
