Инсуху - маралья вода полностью

- Не дали разгуляться, прихлопнули вовремя, - удовлетворенно проговорил широколицый с подстриженными усами пожарник. - Ветра, хорошо, не было. А при ветре да пошел бы верховой, разве за день справились. Что ты… Недавно довелось нам тушить лесной пожар. Пять суток не выходили из леса. Народу сколько на ноги подняли! А этот легко обошелся. Ну, спасибо, и вы помогли, - пожарник взглянул на Сергея Петровича.- Никак не ждали тут подмоги. Тайга… - заключил он, прикурил, бросил потемневший уголек в костер, сильно затянулся папироской и сказал веснушчатому белобрысому парню: - Передай на базу, что все в сборе. Очаг ликвидирован. Та-а-ак, значит путешествуем,произнес он в сторону мальчиков. - Это хорошо…

Матвей проговорил:

- Шестьдесят раз прыгал с самолета к местам лесных пожаров, а вот шестьдесят первый, видите, какой незадачливый вышел,- Матвей развел руками.В боковой поток попал. Никак не мог сманеврировать. Над водой отцепить бы надо парашют. Прыгать без него. Скажи, пожалуйста, не могу. Сам не знаю, что случилось. В воде, сказать по чести, совсем уже из сил выбился. Думаю: все! Дело твое, Матвей, труба. Не выбраться. Опутало стропами ноги. Как муха в тенетах бьюсь. А парень молодец. Не растерялся, смело действовал. Самостоятельный будет в жизни человек. Это уж точно…

- Добре, хлопец, добре, - с отеческой лаской в голосе проговорил пожарник с подстриженными усами и похлопал Костю по плечу. - Люблю таких самостоятельных. Костей значит звать, сероглазый. Тезка мне. Отец-то кто?..

На яркий свет большого костра налетела сова и в испуге шарахнулась в сторону.

Олег со Славиком вскочили, кинулись за ней.

- Ууу-у-хт-ыы-ы!..

В зарослях зашумело, будто кто стоял там, прислушиваясь к разговорам у костра, и от громкого крика Славки испуганно побежал вниз. Там шуршала галька, плескался возле камней холодной водой Айзас.

Из глухого развала, заросшего пихтачом, долетел едва уловимый треск сухой ветки.

Сыркашев прислушался. Сказал:

- Медведь… - он махнул рукой. - Пусть его идет своей дорогой. Промышлять, видно, пошел, тупохвостый.

Ребята опасливо переглянулись, придвинулись поближе друг к другу. Высокие, густые пихты тянули широкие ветки, они, словно мохнатые лапы, собирались захватить сидящих у костра мальчиков, уволочь их в темный безмолвный провал за костром.

- Нелегкая ваша работа. Опасная,- проговорил, обращаясь к пожарникам, Сергей Петрович.

- Погасить начавшийся пожар это не всегда бывает трудно. Патрульные самолеты наблюдают за лесом все время, - ответил широколицый пожарник. - А вот выбраться из тайги подчас не так-то легко. Прошлым летом погасили мы с товарищем начавшийся пожар и начали из тайги выбираться. Глухомань страшенная. Километров на полсотни, а то и побольше никакого жилья нет. Ну, идем по азимуту. Снаряжение все при себе. И вот надо же такой беде случиться. Свалился в яму товарищ и ногу вывихнул. Первый-то день кое-как еще терпел. С палкой ковылял. А на второй сознался: "Не могу, говорит, не в силах больше". А я и сам вижу, не в себе парень.

Пожарник поворошил в костре дрова и продолжал:

- Два дня товарища на себе тащил. Только на третий день мы с ним к реке выбрались. А по ней около трех десятков километров пришлось подниматься вверх. Ладно река попала тихая, не такая, как эта, - рассказчик кивнул на шум невидимого Айзаса. - По этой разве поднялся бы. Тянул салик бечевой. Товарищ сколько мог помогал, толкался шестиком, - помолчав с минуту, пожарник, укладываясь спать, закончил: - Всякое бывает в нашем деле.

Над горной тайгой легла неподвижная плотная пелена тумана. Все уснули.

Один только Алексей Иванович Сыркашев сидел у костра, беззвучно шевеля губами.

Тихо потрескивали дрова в костре.

Летняя ночь недолга. Совсем недавно погасла вечерняя заря, и звезды уже начали тускнеть, а на востоке протянулась между ними легкая белесая полоска. Небо в той стороне светлело все больше и больше, и вот уже подала в кустах свой голос зарничка и смолкла, точно прислушиваясь, скоро ли ответит ей соседка из густого черемухового куста.

Слегка колыхнулся туман. Точно дунул кто на него глубокого развала.

За водой для утреннего чая пошел Олег. Захватив ведерко и котелок, он спускался в узкий, как щель, развал. Оттуда тянуло холодом и сыростью.

Отойдя от костра, Олег сразу утонул в непроницаемой, влажной мгле. То тут, то там возникали в ней неясные шорохи, как будто чьи-то осторожные шаги, глухие вздохи.

Олегу казалось странным, что он уходит все дальше и дальше от костра, а голоса разговаривающих ребят все еще звучат почти с ним рядом.

Стараясь не греметь ведерком, он неторопливо шел на шум реки. Сказать по правде, ему было немножко не по себе, и он жалел, что отказался от предложения Славика вдвоем идти за водой. Подбадривая себя, он потихонечку насвистывал песенку Паганеля.

А в лесу ничего страшного не было. Посветлело. Туман начал колебаться. Дело было только за ветром, чтобы свернуть его, опустить, и тогда вся земля заиграет алмазами в лучах июльского утреннего солнышка.

Жизнь в лесу, несмотря на густой туман, пробуждалась.