Инсуху - маралья вода полностью

- Есть, - крикнул Славик и бросился к воде. Он схватил довольно крупного хариуса и торжественно поднял в воздух.

- Ого-го-го, продолжаем жить, братцы!

А на сыркашевской ловушке, переливаясь серебром, билось уже несколько рыбин.

Лицо старика светилось, сияло довольством от вида возбужденных, радостных ребят.

- Рыба в большую речку катилась, нечего ей делать в мелкой. На других много ловят эдак. И тайменя, и ускуча. Хитрые люди, - улыбнулся старик.

Вскоре рыбаки уже возвращались на стан с отличной добычей. Перед уходом Алексей Иванович разобрал ловушку.

А какая чудесная уха была из свежих хариусов!.. После завтрака Сергей Петрович сказал: - Давайте-ка все сюда, в круг, - Он надел очки, вынул из сумки тетрадь со своими путевыми записями. - Я просмотрел все варианты расшифровки записки, найденной Костей в пещере. Каждый из вас в какой-то степени близок к истине. Вот Славик и Костя, на мой взгляд, совершенно точно разъясняют первую фразу. В записке мы читаем: "…лечили за перевалом". А глянем-ка, что написал Слава: "Партизаны лечили своих раненых за перевалом". - Сергей Петрович взглянул поверх очков на ребят. - Ну что же, пожалуй, это бесспорно. Таково мнение и Кости. Значит, остановимся на этом варианте. Но… почему лечили за перевалом, а не в пещере, которая, видимо, служила для партизан главной квартирой, штабом. Как вы думаете?

Вздернув очки на крутой лоб, Сергей Петрович вопросительно взглянул на ребят.

- Мне кажется, - проговорил Славик, - что письмо, найденное Костей, имеет прямое отношение к озеру Каракол.

Сергей Петрович одобрительно закивал головой.

- Так, так… Продолжай, Слава. Смелее развивай свою мысль. Ты идешь рядом с истиной…

- Слова "лечили за перевалом" я понимаю так: раненых мы лечили водой из озера, за перевалом. Такой смысл должен быть в этой фразе, - несколько смутившись, произнес Славик.

Петя порывисто вскочил и начал тормошить его.

- Славка!.. Вот голова… Это здорово! Я, например, совершенно упустил из виду, что в записке может быть что-то общее с Караколом.

- Я тоже понял, что, партизаны лечили раненых в каком-то селе за перевалом, - сказал Гера.

- Конечно, шифр, в который сырость превратила партизанскую записку, не мудреный. И таинственного в ней ничего не оказывается, когда мы начинаем разбираться по-путному. Все дело сводится, видимо, вот к чему. У партизан имелись раненые. Лечили они их водой из озера, расположенного за перевалом. На юго-востоке от пещеры, в горах, между двух вершин. В записке и сохранилась фраза: "юго-востоке… между двух вершин". Читаю дальше: "совесть партизан… живыми… польза… советской власти… народу… кто найдет…"

Может быть, в одном из боев с далеко превосходящим по силам противником, отряд партизан понес большие жертвы. Может быть, в живых остался всего один. Тяжело раненный партизан, собрав остаток сил, добрался до пещеры. Он уже не рассчитывал вернуться из тайги. Могло так быть?..

- Конечно! - в один голос крикнули ребята.

- Последний, раненный насмерть, боец отряда не хотел унести с собой в могилу тайну озера с целебной водой. Это не позволила ему совесть партизана, борца за власть Советов. Он знал, как будет важно для народа их открытие. Он надеялся, что рано или поздно кто-нибудь найдет записку в пещере.

Сергей Петрович замолчал, задумчиво глядя в огонь.

- И, как видите, надежда сбылась, - тихо произнес он. - Хотя все и произошло случайно, или точнее сказать благодаря стечению целого ряда обстоятельств.

- И первое из них - разгильдяйство Олега, - бросил реплику Гера. -Не привязал лодку.

- А может быть дневник отца Кости. Не найди его Костя, мы не отправились бы на розыски Каракола, а выбрали какой-нибудь другой маршрут?

- Тоже логически вполне обоснованное обстоятельство, - отозвался Сергей Петрович на замечание Пети и продолжал: - То, что за Поднебесным кряжем между двух вершин гольца "Час-Таха" действительно имеется озеро, подтверждает Алексей Иванович. Это, по-видимому, и есть этот Каракол, о котором упоминал в дневнике отец Кости.

- Мы должны во что бы то ни стало добраться до озера,- решительно сказал Петя.

- Алексей Иванович пойдет на Каракол вместе с нами, - сказал Сергей Петрович. - Он говорит, что ему необходимо побывать на какой-то Соболиной горе, а она лежит на пути к озеру.

Ребята обрадовались.

Они успели полюбить старика еще с того вечера в школе, когда впервые узнали о нем из дневника отца Кости. А тут вдруг неожиданно явился перед ними он сам, со своим спокойным характером, добродушной улыбкой, теплым взглядом темных, часто улыбчивых глаз, со своим опытом старого охотника-следопыта. Каждый из мальчиков в душе немножко завидовал этим качествам Алексея Ивановича и сожалел, что скоро придется расстаться с ним. А как проводник, Сыркашев был незаменим. Да об этом они знали еще и со слов геолога Петра Андриановича Брянцева…