– Да, быстро прошли тогда, повысили меня. Но вопросы были, мол, как так – столько пытались взять эти высотки, а тут на тебе – группа из блатных рецидивистов зашла на позиции и без потерь. Командиры из армейских с недоверием восприняли, особенно Оникс. Грохнуть бы его, – посетовал Сицилиец. – И на будущее, надо вальнуть и своих парочку. Пришлешь нужную группу и резус. Отбор сделаю.
– Дело, говорю, другое совсем, поважнее намечается. Политика! Если выгорит – будешь всю оставшуюся жизнь думать только о глобальном потеплении, свесив ноги с собственной яхты в испанской гавани.
…Опорник был взят с минимальными потерями. В раскуроченной взрывами «промке» встретились два бывших зэка, нагревающих руки на чужом горе без толики угрызений совести.
Смуглый и поджарый Гасан, сорокалетний кавказец, свежекоронованный «вор» из Киева, удивительным образом влюбленный в берет-каплю с летящей совой, сжимающей когтями меч, и в свой приталенный и отглаженный стрелками камуфляж, сегодня уже мало походил на черного маклера, выживающего стариков и алкоголиков из их жилья. За преступления молодости он «отмотал» десять лет на украинских зонах. Столь заурядный вид криминала его более не занимал.
Гасан по-прежнему не жалел «лохов» и не жаловал «фраеров» и «легавых», но научился делать деньги в гораздо больших объемах, лишь облачившись в форму, и ему было не «западло», ибо форма в Незалежной более не означала принадлежности к органам. Скорее, она указывала на связь с той или иной организованной преступной группой.
СБУ «крышевала» наркотрафик «солей» и «мефа», военкомы из ТЦК стали коррумпированной бандой, «доящей» отказников и дезертиров. Их прозвали «людоловами», за то, что они могли взять мзду за отмазку мобилизованного, но «кидали лоха» и все равно сдавали в часть. ГУР МО пользовалось привилегированным статусом, занимаясь «асимметричной войной»: политические убийства, рейды диверсантов в ближний тыл противника и глубокие проникновения, взрывы на инфраструктурных объектах и подготовка терактов.
Любой криминальный бизнес работал в условиях военного положения как часы, и у каждой структуры была своя вотчина. Сунул нос не на свою «делянку» – можешь попасть под раздачу. Правительство, журналистов, антикоррупционные бюро больше никто не боялся. Они не имели реальной власти на «земле». Там, где правит беспредел, власть у «человека с ружьем», у таких, как Гасан!
Невероятная, неконтролируемая власть, коей у Гасана не было при прежних временах.
Только война позволила «авторитету» распушить крылья вместе с совой ГУР МО и прикрываться принадлежностью к военной разведке, обеспечивая себе не только алиби, но и ликвидируя потенциальную опасность в виде слишком любопытных сотрудников иных структур или не в меру ретивых и алчных подельников.
– Поторопись, Гасан, изложи суть. Флаг ЧВК на доме, скоро тут будут инженеры и кроты «Девятки», – играя учтивость, попросил Сицилиец, признавший про себя, что имеет дело с «бродягой» не робкого десятка, ведь Гасан явился на «стрелку» в одиночку и с набитым «кэшем» саквояжем. – И откуда, а главное, за что такая щедрость от твоего американского друга? Не боишься, что я тебя грохну тут, а саквояж сделает ноги?
– Нисколько не боюсь. Во-первых, на тебя куча компромата, и он тут же окажется у Година, а он нервный и разговор у него короткий – размозжит твой череп кувалдой без суда и следствия за «черную трансплантологию». Да и свои сожрут с потрохами за то, что ты их под нож подставил. Оно тебе надо? А во-вторых, это только часть гонорара за то, что ты можешь сделать, если захочешь, конечно. Тут сто пятьдесят штук грина.
– Конкретизируй.
– Люди наверху считают, что Годин пойдет ва-банк. Он готовит мятеж, потому что думает, что его заказали, – Гасан начал издалека.
– И я смогу нагреться на его паранойе, так? И как?
– Надо помочь ему принять правильное решение. Сдать ему «тушку», которую я накачаю уверенностью, что она знает секрет.
– Какой секрет?
– Что русский генштаб сдал координаты пребывания Година нашим для нанесения ракетного удара.
– Всего и делов-то? Сделаю, конечно, – ухмыльнулся Сицилиец. – Пытать, значит, «фаршированную тушку», с пристрастием, «выдавить из эклера крем» и доложить наверх. Нет проблем.
– И второе, – продолжил Гасан. – Годин пойдет в Ростов. На штаб Южного округа. Там нужно будет поднять зоны на бунт и раздать оружие.
– Ну, это к Царю. Он в этом мастак.
– Знаю, что к Царю. У меня два кейса. Меньший – твой за «дезу». Второй, побольше, в машине. Там десять лямов. Передать нужно.
– Десять лямов зелени кэшем? – сглотнул завистливую слюну прожорливый Сицилиец.
– Для Царя. Только он зоны поднять сможет, и не только по своему краю. Его все смотрящие послушают. А предлог какой шикарный – мол, зэков утилизируют, а Година кидают, чтоб бабло ни на кого не тратить! Как тебе?! Бунт поднимется против «вертухаев» и Московии, черный и беспощадный. Хаос в регионах в помощь походу Година на Москву.
– А если не пойдет он? Ни в Ростов, ни на Москву? Если не станет лезть на рожон?
