Новая жизнь в Доминиканской Республике безумно нравилась Царю. Вор наслаждался ласковыми водами Атлантики и зеленоватым оттенком моря на Карибской стороне острова. Он сменял отели как перчатки, разъезжая на кабриолете с водителем от Пунта-Каны до Бока Чики, ел омаров и любовался колониальной архитектурой Санто-Доминго.
Смешение стилей готики и барокко поражали воображение проведшего большую часть жизни в местах лишения свободы. Но больше радовали огромные кровати с белоснежными простынями и установленное в центре бунгало бурлящее джакузи с пеной. Дизайнеры вмонтировали ванную вместо пуфа, по углам стояли ведерки для шампанского. Можно было принимать ванну с видом на живописную террасу с пальмами. С экзотических деревьев свисали кокосы, которые местный раб или обнаженная молодка, вышедшая из джакузи, могли снять, продырявить и вставить трубочку всего за доллар или за пару песо.
Он каждый день, облачаясь в сомбреро и льняной пиджак, пил знаменитый кофе «Санто-Доминго» с мягким вкусом, разбавляя сладкий и почти без горчинки привкус курением длинной сигары «Ла Галера Империал» размера «Черчилль». Кайфовал Царь всецело и полноценно в неизменном присутствии мулатки или синей от черноты гаитянки.
Свой шестидесятилетний юбилей Царь решил отметить на райском карибском острове Саона, арендовав шикарную яхту и заказав на причале трио «марьячи». По возвращении артисты исполнили несколько песен ценой в сто песо за каждую. А затем гитара и маракасы проследовали за юбиляром до ресторана на набережной. Там Царь купил своим спутницам мороженое и коктейли мохито. А сам попросил для себя доминиканскую сигару.
Он пребывал в приятной истоме после того, как «справился» в каюте с мулаткой. В его возрасте это было двойной победой. Она исполняла любовь почти правдоподобно и шаловливо называла старого папашу Рикардо, что подняло его настроение и возбудило на кратковременный отрезок, коего хватило, чтобы успеть проявить свое угасающее с годами либидо.
Царь с трудом запомнил свое новое имя – Рикардо Гонсалес. По протекции спецслужб Соединенных Штатов Царь стал обладателем вида на жительство островного государства.
На его деньги, полученные через Гасана при посредничестве Сицилийца, кураторы не претендовали, хотя Царь не сомневался, что за них еще спросят. Ведь массово поднять арестантов на бунт не удалось – Сицилиец опростоволосился, а Калач оказался «крысой»… Но заинтересованность в Царе не отпала, ЦРУ ковыряло Россию, полагаясь на свою собственную стратификацию. Социальный слой, в котором Царь считался элитой, мог стать пассионарным, ведь война всучила в его руки оружие.
Охрану к новоиспеченному дону Гонсалесу не приставили. Кто же будет искать его за тридевять земель…
Официант принес инкрустированный дорогими породами дерева хьюмидор с сигарами, и мнимый Рикардо выбрал самую длинную. Гильотинка щелкнула, и лакей поднес зажигалку. Клиент затянулся и выпустил дым.
Спутницы заливались смехом над собственными же шутками, обнажая стройные ряды своих белых и блестящих как перламутровый жемчуг зубов. Тропическое солнце в этих краях греет щадяще, в мае до сезона ураганов далеко.
Как стемнело, Царь решил ехать в Пунта-Кану. Он соскучился по мясу, а в «Хард Рок отеле» мясо жарили на любой вкус.
– Счет, – вымолвил он сперва по-русски, а потом закидал официанта своими познаниями в иностранных языках: – Биль! Чек-аут! Пор фавор, кванто квеста?!
Мулатка из Бока Чики и негритянка из Гаити уже ждали «папочку» в кабриолете. Официант, принесший счет, был почему-то белый. «Похоже, неграм не доверяют деньги…» – подумал про себя вор.
Он стоял перед гостем с какими-то детскими счетами. На спицах этого допотопного бухгалтерского атрибута были разноцветные пластмассовые костяшки. И даже в этот момент Царь не почуял неладного. Мало ли, счеты… Может, у них так принято. Хотя, конечно, проще пользоваться калькулятором. Но что с них взять. Дикари… Проще обезьяну научить считать!
– Что, компьютер сломался? Будешь считать, как при царе Горохе, тупое ты создание?! – вслух посмеялся вор, уверенный, что этот хоть и европейской внешности абориген его не поймет.
– Тебе привет от Калача, он уже все посчитал, – ответил киллер, снял с детских счет спицу и воткнул ее в сердце имениннику.
– Крыса… – прокряхтел Царь напоследок, а разноцветные костяшки, больше напоминающие туземные бусинки, рассыпались по полу, скатившись с умирающего. Киллер на этом не закончил. Вторую спицу он всадил рядом, для верности. Затем медленно вышел, сел в потрепанный «форд», припаркованный чуть впереди кабриолета, подмигнул проституткам и убыл в неизвестном направлении.
– Привет от тебя передал, – звонок прозвучал из Санта-Доминго из телефонной будки для туристов у Кафедрального собора Санта-Мария-ла-Минор.
– Успел что сказать перед тем, как сдох?
– Сказал одно слово – «крыса».
– Признал все-таки, что крысил у братвы. Раскаялся перед смертью, гнида. Способ какой использовал?
– Тот, что ты сказал.
– Ну и славно. Пусть весь честной народ знает, что я слово свое держу.
