В результате возникших вопросов, ответы на которые она так и не смогла найти, мелькнула страшная догадка: «Может, я умерла? Не зря же последнее воспоминание обрывается на происшествии в лаборатории? Грохот, а затем темнота. Что было до этого? Я испугалась и стала падать, а затем дотронулась до злополучного насоса, но ведь он был заземлен. Это же было бы совсем скверное невезение, если контур заземления вдруг нарушился».
Внезапно все мысли улетучились, и Лику охватила паника. Настоящая, перед которой не выдерживали все разумные доводы. Пугающая, заставляющая либо бежать без оглядки, либо забиться в дальний угол. Только Лика ничего не могла сделать, лишь оставаться недвижимой. От этого ей становилось еще хуже, еще страшнее, и отчаянье полностью овладело ее рассудком. Единственным спасительным местом, где Лика могла укрыться, была окружавшая ее тьма. Оставалось лишь отпустить все мысли и раствориться в этой темноте.
Однако, душа Лики, которая вновь осознала себя, не желала так просто сдаваться. Возможно она, ввиду своего природного упрямства, просто не верила в произошедшее до конца и считала все дурным сном. В какой-то момент Лика очнулась, вновь в полной темноте и состоянии ущербного «киселя».
Время для нее словно остановилось, а потому пролетело незаметно. Однако она знала, что с момента последней мыслительной деятельности прошло минимум восемьдесят три тысячи секунд. Это «знание» было самым подозрительным во всей этой ситуации и наводило на определенные выводы. Лика постаралась отмести их и собраться с мыслями.
«Так, я опять здесь, в каком-то темном месте и состоянии недвижимой вещи. Ничего не понятно, вроде как, я должна была умереть, однако, если хорошенько подумать, то никаких признаков смерти я не увидела. А именно, где туннель, про который все вернувшиеся с того света твердили? Ну, или, на худой конец, огненная геена? Я ничего такого не припомню. Так, если зайти с другой стороны, то есть одна известная фраза: „я мыслю, а значит — существую“. Кажется, Декарт ее сказал. Философ все же. Да и очень подходит к моей ситуации. В конце концов, просто находиться в темноте скучно, туда я всегда успею. Эх, Лика-Лика, соберись уже, что-то должно было остаться от твоих шести чувств».
Лика сосредоточилась и начала прислушиваться к своим ощущениям. Да, сомнений не оставалось, и она действительно чувствовала свое массивное тело, и чем дольше погружалась в эти ощущения, тем лучше у нее получалось. Например, где-то на периферии что-то зудело, ненавязчиво так, будто мурашки бегали по телу. Через некоторое время Лика засомневалась в происхождении этих самых мурашек. Уж очень их было много, и двигались они не хаотично, а как будто с сознанием дела. Первая ассоциация возникла с обычными лесными муравьями, однако, как бы это не казалось ей странным, она четко могла сказать, что у этих созданий было всего по две ноги, а не шесть. Она вновь прислушалась к ощущениям и поразилась еще больше, так как у некоторых из странных особей насчитала по четыре ноги. Ошибки быть не могло, ведь Лика чувствовала каждое прикосновение их маленьких ножек.
«Какого? — подумала обескуражено Лика.— –Да что вообще происходит? По мне теперь могут люди бегать, и кто эти четвероногие? Обезьяны, что ли? А, минуточку, может я попала в страну лилипутов и лежу сейчас где-нибудь, связанная по рукам и ногам, да еще отравленная обездвиживающим ядом?»
Вопросов было слишком много, только ответить на них предстояло самой Лике. Воображение нарисовало пару ярких картин, однако разум упрямо все отвергал. Между тем зуд усилился в правой и левой части «тела» и начал очень ее раздражать, а потом после серии глухих и почти одновременных хлопков неприятные ощущения исчезли. Да так неожиданно, что Лика даже растерялась.
«Куда они делись?»
А потом опять загудела «голова». Лика скорее по привычке называла так эту часть своего нового непонятного тела. Затем в правый бок несколько раз что-то неприятно ударило, и она почувствовала низкочастотную вибрацию, которая начала распространятся по всему телу волнами. Эти ощущения ей категорически не понравились. Они были довольно противными, выводящими из равновесия, и действовали ей на «нервы». Лика инстинктивно попыталась дернуться в противоположную сторону, надеясь прервать неприятные ощущения, но потерпела неудачу. Она не знала, что именно происходит, но создавалось впечатление, что кто-то хочет добить ее. Как будто было мало, что она лишилась прежнего тела.
«Господи, дай мне силы!», — взмолилась Лика, потеряв всякую надежду понять происходящее и только все сильнее ощущая удары со всех сторон.
