В тот самый момент, когда Лика протянула вперед руку, собираясь прощупать соединение вакуумного шланга с патрубком насоса, раздался сильный грохот. Все вокруг задребезжало, начиная от многочисленных колбочек, составленных в шкафу, и заканчивая оконными стеклами. Почти сразу же сработала пожарная сигнализация и громкий механический голос начал оповещение, сопровождаемое коротким звуковым сигналом: «Внимание! Опасность пожара. Администрация просит всем покинуть помещение!»
Испугавшись непонятного грохота, Лика непроизвольно подпрыгнула, стукнулась головой о внутреннюю поверхность столешницы, болезненно ойкнула и начала заваливаться набок.
«Так, зря я надеялась, неприятности только начинаются», — успела подумать она.
Грохот повторился снова, уже менее мощный, но почему-то Лике показалось, что пол под нее согнутыми ногами покачнулся. В тот момент, когда в надежде обрести опору одна ее рука коснулась металлического корпуса насоса, а вторая железной перекладины стола, по телу прошел электрический удар.
Лика пребывала в абсолютной темноте, в которой не было ничего. Ничего, кроме нее самой. Отчего-то она точно знала это, но совсем не удивилась, как и тому, что никаких мыслей в голове не было. Вообще. Тьма успокаивала до такой степени, что ничего не хотелось. Просто быть ей, раствориться в ней, став неотъемлемой частью. Быть нигде и везде одновременно.
Наконец, спустя пятьсот пятьдесят девять тысяч и двести секунд, Лика медленно начала приходить в себя. Темнота по-прежнему не желала рассеиваться и окружала ее, словно кокон. Однако одиночные и поначалу спутанные мысли, появляющиеся из ниоткуда, постепенно становились все более осознанными, даже назойливыми, отчего начали причинять некоторое неудобство. Как бы она не пыталась их отогнать, стремясь вновь погрузиться в блаженную негу беспамятства, они раз за разом возвращались. В какой-то момент все встало на свои места, и Лика вспомнила последние события в лаборатории.
«Что это был за грохот? Теракт или кто-то с азидами игрался? М-да, что-то я не припомню такого. Пожалуй, за всю свою жизнь никогда так не пугалась. Ха! Смешно, но может инопланетяне все-таки добрались до нас и устроили конец света? Боже, что за бред я несу».
Лика попыталась засмеяться и покачать головой, как обычно делала, но у нее почему-то ничего не получилось. И вообще она чувствовала себя как-то странно. Что-то было не так, и это не давало ей покоя. Казалось, что ее тело стало какое-то уж слишком большое и неповоротливое. До такой степени, что не слушалось приказов мозга, даже глаза не хотели открываться. Пытаясь найти разумное и не слишком страшное объяснение этой странности, Лика подумала:
«Потолстела, что ли? Да, нет. Хотя, помнится, в последнее время вещи стали немного маловаты. Например, та юбка, в клеточку, которую я пыталась натянуть на себя пару дней назад, а ведь прошлым летом она еще прекрасно сидела. Говорила мама, что надо меньше булок есть. Да уж, прощай моя фигура. Здравствуй, наследственность. А может и не в булках дело? Точно, это все от нервов. Вон, как громыхнуло, аж душа в пятки ушла. Правильно мыслишь, Лика. Ты просто перенервничала, а что надо сделать, чтобы почувствовать себя лучше? Надо отдохнуть. Тогда все наладится».
Лика успокоилась и блаженно погрузилась в сон. Последняя ее мысль была о том, что хорошо бы полакомиться чем-нибудь вкусненьким, например, шоколадным мороженным или пирожным, но обязательно с шоколадной крошкой. Потом, когда проснется.
Сны были тревожные и словно зациклились на одном и том же месте. Лика никак не могла вырваться из той ситуации с забарахлившим насосом и постоянно стукалась головой об столешницу, после чего оказывалась в полной темноте. Затем все повторялось снова и снова бессчетное количество раз. В конце концов бедная голова заболела по-настоящему, зазвенела, как будто кто-то одел сверху чугунный котелок и со всей дури стукнул по нему ломиком.
Внезапно очнувшись от кошмарного сна, Лика отметила нестерпимый шум в ушах и инстинктивно попыталась дернуться, чтобы прекратить это издевательство, однако ничего не получилось. Снова. Тело категорически не желало слушаться, а тьма рассеиваться. Последнее обстоятельство дезориентировало Лику, лишая возможности оценить обстановку при помощи такого важного инструмента, как зрение.
«Я, что, расползлась в кисель? Совсем конечностей не чувствую, только одно бесформенное тело. Ну, допустим, меня разбил паралич, но почему я не могу пошевелить глазными яблоками? Что, полная парализация и такое возможно? В чем причина? Удар электрического тока?»
