В марте 1991 года, после того как Intel провозгласила качество и себестоимость производства своими ключевыми целями на шесть лет, компания приняла участие в осуществлении "контрольного оценивания производства", в ходе которого она обменивалась конфиденциальными данными о производстве чипов с другими крупнейшими полупроводниковыми компаниями мира. Результаты показали, что по общей себестоимости производства первые два места заняли японские компании, за ними шли корейцы, a Intel оказалась в последних рядах, наравне с Тайванем.
Обнаружилось, что Intel строит свои заводы и выводит производство новых продуктов на желаемый уровень гораздо медленнее, чем большинство конкурентов. По каждому новому процессу Intel тратит более двух лет, чтобы достичь или только приблизиться к уровню выхода продукции у конкурентов. А показатель дополнительного персонала — количество людей на предприятиях, не работающих на линиях, — у Intel существенно выше, чем у всех остальных поставщиков.
Догадаться, в чем дело, было нетрудно. При господстве на рынке процессоров х86 Intel зарабатывала столько денег, что ей совсем
По мере того как Intel продолжала получать прибыли от процессора 386,— "
Билл Гейтс много говорил на публике о новой микропроцессорной технологии RISC (reduced instruction-set computing — вычисления с уменьшенным набором инструкций), которой отдавали предпочтение производители процессоров для инженерных рабочих станций класса high-end. Суть технологии заключалась в том, что большинство инструкций из лексикона таких процессоров, как Intel 386, почти не применялось. Определив подмножество часто используемых инструкций, можно разработать процессор, выполняющий их с молниеносной быстротой. За это, конечно, приходится расплачиваться скоростью, когда встречается более редкая инструкция, которую обычный процессор может выполнить за один шаг, но в итоге производительность все равно существенно увеличивается, а архитектура чипа значительно упрощается.
Энди Гроув вполне мог бы оценить технические преимущества RISC. Но Intel была заложницей своей истории и своих потребителей. Для нее всегда приоритетной оставалась совместимость новых продуктов с прежними, и эта совместимость "назад" практически лишала Intel возможности создать машину RISC. Компания уже готовила к выпуску усовершенствованный процессор — последователь 386-го, в котором использовались некоторые черты RISC. Но до его реализации было еще далеко, а кроме того, новый процессор должен был нести часть багажа х86, который так сильно раздражал программистов из Microsoft.
Intel чувствовала свою уязвимость и старалась уловить любой намек на то, что Microsoft подталкивает индустрию к всеобщему переходу на RISC. Если бы такой переход начался, положение Intel на рынке пошатнулось бы и возможность получать сотни долларов за процессоры, производство которых обходится в 10–20 дол., оказалась бы под большим вопросом.
Технические совещания между Intel и Microsoft вскоре стали осложняться обсуждением этого вопроса. Натан Мейрвольд, один из главных технологических стратегов редмондской компании, взял себе за правило на каждом техническом совещании напоминать Intel о неизбежности замены стандартных процессоров процессорами RISC. Но еще более раздражали Intel его советы по практике программирования, разработке микропроцессоров и организации бизнеса, которых у него никто не спрашивал. При этом Мейрвольд без тени смущения признавался, что в жизни не написал ни единой программной строчки.
Мейрвольд стал ненавистной фигурой для Intel. Особенно инженерам компании не нравилась его привычка говорить о догадках. Один из них вспоминает: "Мейрвольд говорил: "Вчера вечером я пил пиво, и мне на ум пришло то-то и то-то". Мы обычно отвечали: "Ох, Натан, может, это и так, но если ты обдумаешь это как следует, то поймешь, что это совсем не так". В его подходе не было строгой научности. Это было предчувствие, интуиция, дикие догадки". Научные сотрудники Intel считали, что силу своего мнения надо подкреплять своей информированностью. Высший технологический стратег Microsoft, по их понятиям, не прошел бы такого испытания.
