Что-то внутри взвыло. Каждая клетка тела напряглась. Засада. Он это чувствовал кожей.
Он схватил Еву за руку.
— Что-то не так, — прошептал он.
Она посмотрела на него, потом на хижину. В её глазах на мгновение промелькнуло что-то похожее на сомнение.
— У нас нет выбора, — так же тихо ответила она. — Он единственный, кто может нас вывести на Кросса.
Кросс. Имя, которое она назвала в самолёте. Создатель «Шума». Архитектор ада, в котором была заперта Люсия.
Хавьер выругался про себя. Она была права. Выбора не было.
Он отпустил её руку и достал пистолет. Проверил предохранитель.
К чёрту выбор.
Он не стал стучать. Резкий удар ногой, и хлипкая дверь слетела с петель. Он ворвался внутрь, низко пригнувшись, ствол пистолета рыскал по тёмному помещению.
Комната была маленькой и пустой. Тусклая лампочка на голом проводе раскачивалась, отбрасывая по стенам дёрганые тени.
В центре, на стуле, сидел маленький, перепуганный мужчина с огромными от ужаса глазами. Ариф.
А за его спиной, прижимая ствол пистолета к его потному затылку, стоял Марко Веронези.
Он не был удивлён. Он смотрел прямо на Хавьера. И в его глазах было холодное, спокойное удовлетворение человека, который ждал.
Хавьер застыл. Пистолет в его руке показался неимоверно тяжёлым.
В голове пронеслась одна мысль. Острая, ясная и холодная, как осколок стекла.
Он бросил взгляд назад. Ева застыла в дверном проёме, её лицо — непроницаемая маска. Предатель или пешка? Уже не имело значения.
Он был в пасти. И она только что захлопнулась.
Воздух в хижине был плотным и живым. Он пах сырым деревом, ржавым металлом и чем-то сладковато-гнилостным, что поднималось от неподвижной воды внизу.
Жар от угольной жаровни в углу делал влажность почти осязаемой. Она ложилась на кожу липкой плёнкой. Снаружи, из лабиринта плавучего города, доносился приглушённый гомон: далёкий крик торговца, ровный гул лодочного мотора, смех детей.
Но внутри этой шаткой коробки звуки тонули. Оставалось только напряжение. Густое, как сам воздух.
Хавьер стоял неподвижно. Капли пота стекали по вискам. Его мышцы были напряжены до предела, готовые к взрыву. Инстинкты, выжженные на подкорке в местах, где смерть была валютой, били тревогу.
Это. Ловушка.
Он смотрел не на оперативников в тактическом снаряжении, блокирующих единственный выход. Не на их оружие, направленное ему в грудь. Он смотрел на Марко.
Полевой командир Aethelred Consortium выглядел неуместно в этой нищете. Чистый, выбритый, в дорогом снаряжении. Он держал программиста, Арифа, за шкирку, как мешок с мусором. Ариф дрожал, его глаза метались между дулом пистолета Марко и лицом Хавьера. Взгляд человека, который уже видит, как его убивают.
Улыбка Марко не имела ничего общего с весельем. Холодная, профессиональная, как блеск хирургического скальпеля.
— Рейес, — произнёс он, и его голос, спокойный и ровный, разрезал тишину. — Мы уж думали, ты совсем растворился. Призрак Гамбурга. А ты просто… предсказуем.
Хавьер молчал. Его мозг работал на предельной скорости, просчитывая углы, дистанции, количество врагов. Четверо. Слишком много для такой тесной комнаты. Он бросил быстрый взгляд на Еву. Она стояла чуть позади него, её лицо было непроницаемой маской, но он видел, как напряглись мышцы на её шее. Она тоже была готова.
«Как ты нас нашёл?» — внутренний голос Хавьера был ледяным шёпотом. Он не доверял Еве с самого начала. Её история была слишком гладкой, её помощь — слишком своевременной. Она привела его сюда. Прямо в пасть волку.
Ярость, густая и горячая, поднялась в горле, но он загнал её обратно. Сейчас не время.
Марко, будто прочитав его мысли, кивнул в сторону рюкзака Хавьера, брошенного у стены.
— Хороший маячок. Надёжный. Немецкое качество. Мы слышали каждый твой шаг от самого порта в Гамбурге. Каждый твой вздох. — Он перевёл взгляд на Еву. — И твой тоже, милая. Кто бы ты ни была.
Удар был не физическим, но Хавьера качнуло, словно от настоящего. Не Ева. Не её предательство. Его вели с самого начала. «Аптекарь»… ловушка была расставлена ещё в Неаполе. Вся эта кровавая погоня, весь этот путь через полмира — просто поводок, который держали в стерильном офисе за тысячи километров отсюда.
Его паранойя, его инстинкты — всё оказалось бесполезным. Они не просто охотились на него. Они играли с ним.
Его взгляд метнулся к Еве. На её лице промелькнуло что-то — не удивление, а тень раздражения. Словно мелкая деталь нарушила её собственный, более сложный план. Значит, она не работала на них. Но она знала, что за ним следят. И использовала это. Использовала его как таран, чтобы пробить дорогу к своей цели.
Все эти мысли пронеслись в его голове за то мгновение, пока Ариф не сделал своего последнего, рокового движения.
Программист взвизгнул. Тонкий, панический звук, полный животного ужаса. Он рванулся в сторону, одновременно выхватывая из-за пояса что-то блеснувшее — маленький нож или заточку. Это было самоубийство.