Из-за запертых дверей, из вентиляционных решёток, из глубин этого бетонного улья полился ответный, многоголосый хор. Это был не человеческий шум. Это был звук распадающихся разумов, каждый на свой лад.
Справа доносился ритмичный, сухой стук, будто кто-то выбивал костяшками пальцев сложную морзянку по металлу. Слева — тонкое, диссонирующее пение, мелодия без начала и конца, похожая на скрежет стекла по стеклу. Откуда-то сверху — низкое, горловое гудение, вибрирующее в самом солнечном сплетении.
Десятки «акустических якорей», десятки персональных адов слились в одну общую пытку. Хор безумия.
Хавьер прижал ладони к ушам, но это не помогло. Шум был не снаружи. Он лез под кожу, проникал в кости. Его инстинкты, отточенные для выживания в бою, здесь давали сбой. Там врага можно было увидеть, услышать, убить. Здесь врагом был сам воздух.
Ева стояла неподвижно. Её лицо, залитое красным, было маской. Она не закрывала уши. Она слушала. В её глазах не было страха, только ледяная, почти хищная концентрация. Она вдыхала этот хаос, как кислород.
— Нужно двигаться! — крикнул Хавьер, его голос тонул в какофонии. — Где медицинский блок?!
Она повернула голову, её взгляд пронзил его насквозь.
— Забудь, — её голос был спокоен, но резал слух громче воя. — Это больше не спасательная операция. Это зачистка.
— Моя сестра там!
— Твоя сестра — одна из них! — отрезала Ева. — Кросс — вот цель. Единственная. Он дирижёр этого оркестра.
Хавьер шагнул к ней, его рука сжалась на её плече. Ткань куртки была холодной, под ней — стальные мышцы.
— Я иду за ней. Ты — как хочешь.
Прежде чем она успела ответить, здание содрогнулось. Глухой, мощный удар прокатился по полу, заставив завибрировать стены. Где-то далеко, у парадного входа, взрыв вырвал из стерильной стены кусок бетона и стали.
Марко Веронези опустил бинокль. Взрыв сработал штатно. Тяжёлые бронированные двери главного входа выгнулись наружу, словно картонные. Клубы дыма и бетонной пыли вырвались в морозный альпийский воздух.
— Группа «Альфа», вперёд, — его голос в рации был ровным, лишённым эмоций. — Зачистка первого уровня. Огонь на подавление. Не ввязываться в затяжные бои. Двигаться.
Его люди скользнули в пролом. Профессионалы. Лучшие. Он сам их отбирал. И теперь вёл на убой.
Он оглянулся. Лес вокруг был неподвижен. Снаружи царил покой. Снег поглощал все звуки, превращая мир в вакуум. Ни шороха, ни крика птицы.
Марко знал эту тишину. Обманчивую. Тишину перед атакой.
Где-то там, среди этих идеальных елей, сидит вторая команда. Призраки Хелен. Ждут, когда он и его ребята сделают всю грязную работу.
Он достал из кармана телефон. На секунду палец завис над иконкой галереи. Там было одно-единственное фото. Лицо его дочери, улыбающейся, с щербинкой между передними зубами. Он не стал открывать. Воспоминание было острее, чем картинка. Просто выключил экран и убрал телефон обратно.
Обратной дороги нет. Есть только приказ.
Внезапно в его наушнике, поверх треска радиопереговоров, раздался другой звук. Высокочастотный, режущий визг, будто кто-то пилил металл. Он шёл не со стороны главного входа. Он доносился с технической стороны здания, из зоны вентиляционных шахт.
Третья сила. Они уже здесь.
В это же самое мгновение в другом месте, в узком техническом коридоре, Антон по прозвищу «Сыч» опустил плазменный резак. Металл вокруг вырезанного круга в стене серверной светился расплавленной вишней. От него шёл густой, едкий дым.
— Чисто, — бросил он своим прикрывающим.
Два бойца из команды Воронова молча кивнули, их автоматы сканировали коридор. «Сыч» ненавидел это. Он был аналитиком, технарём. Его оружием была клавиатура, а не ствол. В одном ухе у него был крошечный наушник, из которого лилась тихая, спокойная эмбиент-музыка. Маленький островок порядка посреди этого ада.
Его пальцы, тонкие, как у пианиста, уже летели над портативным терминалом, подключаясь к вскрытой сети «Санктума». Он не слышал хора безумия. Он слышал только бинарный код.
Его задача была проста: не люди. Данные. Весь архив Кросса. Исходный код «Шума».
А внутри, в красном коридоре, перед Хавьером и Евой с тихим щелчком разблокировались внутренние двери. Ловушка стала ареной.
Хавьер не стал ждать. Он рванул вперёд, в тот коридор, который, судя по найденным схемам, вёл в медицинское крыло. Он не оглянулся на Еву. Их союз был фикцией, временным перемирием, которое только что закончилось. Сейчас каждый был за себя.
Он бежал по стерильно-белому полу, теперь залитому красным светом. Его ботинки гулко стучали, вторя какому-то далёкому, рваному ритму из хора сумасшедших. Пятьдесят метров. Сто. Коридор казался бесконечным.
И тут он услышал шипение.
Прямо перед ним, из стены с мягким пневматическим звуком выехала тяжёлая стальная панель, полностью перекрыв проход. Одновременно с этим слева открылся новый путь, которого секунду назад не было.
— Сука, — выдохнул он.