Хавьер лежал на промёрзшем склоне, вжавшись в снег, и чувствовал, как ветер режет незащищённую кожу. Он проникал под воротник тактической куртки, пробирался сквозь слои термобелья и оседал в костях ледяной пылью.
Вокруг была вакуумная тишина альпийской ночи. Такая, что собственное дыхание казалось оглушительным. Внизу, в чаше долины, светился санаторий «Санктум».
Он поднёс к глазам бинокль. Линзы мгновенно покрылись тонкой плёнкой инея, и ему пришлось протереть их замёрзшим пальцем в перчатке. Изображение стало чётким.
«Санктум» был монстром, сшитым из двух разных эпох. Старое крыло, тёмное, почти готическое, казалось вросшим в гору. Его остроконечная крыша и узкие окна-бойницы были подёрнуты снегом.
К нему, словно уродливый паразит, прирос новый корпус — стерильный прямоугольник из стекла и матового бетона. Его окна светились холодным, безжизненным синеватым светом. Это была не больница. Это была лаборатория. Или тюрьма.
— Камеры по периметру, — голос Евы справа был почти шёпотом, но в этой тишине прозвучал как выстрел. — Двенадцать штук. Тепловые датчики на подходах к новому крылу. Старое — чистое. На вид.
Хавьер не опускал бинокль.
— «На вид» — ключевое слово. Они не оставили бы такую дыру в обороне. Это приманка.
— Именно поэтому мы ей и воспользуемся, — ответила она.
Хавьер сжал зубы. Её спокойствие было неестественным. Она лежала рядом, неподвижная, как камень, и казалось, этот убийственный холод её совсем не трогал.
Он перевёл фокус на дальний конец старого крыла. Там, почти у самой земли, чернел провал — служебный вход, заваленный снегом. Путь внутрь.
Эта мысль была как ледяной крюк, засевший под рёбрами. Он спасает её или рушит её единственный шанс?
— Готов? — спросила Ева.
Хавьер молча кивнул. Слова были лишними. Он оттолкнулся от земли, разминая затёкшие мышцы, и начал спуск. Склон был крутым, покрытым настом. Ноги то и дело проваливались.
Хавьер двигался первым. Он закрепил трос за скальный выступ, проверил карабин на поясе Евы, затем на своём. Щелчок металла по металлу прозвучал неестественно громко.
— Иди, — бросил он.
Она скользнула вниз, легко и бесшумно. Он последовал за ней. Несколько минут напряжённой работы, и они оказались у подножия стены. Рядом со служебным входом, на уровне человеческого роста, темнело подвальное окно. Рама прогнила, стекло давно выбили.
Ева заглянула внутрь.
— Темно. И тихо.
— Слишком тихо, — пробормотал Хавьер. — Не нравится мне это.
Он подсадил её. Ева легко вжалась в узкий проём и исчезла внутри. Через секунду из темноты донеслось:
— Чисто.
Он забросил внутрь рюкзак и полез следом. Последнее, что он увидел, — усыпанное ледяными звёздами небо. Потом тьма поглотила его. Здание захлопнуло пасть.
Внутри их встретил запах. Смесь вековой пыли, гниющего дерева и чего-то неуловимо-медицинского. Воздух был неподвижным и холодным. Хавьер включил налобный фонарь. Узкий луч выхватил из мрака каменные стены, покрытые плесенью.
— Подвал. Похоже, склад, — сказал он, его голос гулко отдавался от стен.
Они двинулись по узкому коридору. Тишину нарушал только хруст мусора под их ботинками. Хавьер шёл впереди, держа наготове пистолет. Каждый шорох заставлял его замирать.
Они вышли к бетонной лестнице, ведущей наверх.
— План Люсии, — прошептала Ева. — Нам нужны чертежи. Где-то здесь должен быть архив.
Хавьер кивнул и начал медленный подъём. На первом этаже их ждали длинные, гулкие коридоры. Двери палат стояли нараспашку, открывая вид на пустые комнаты с ржавыми остовами кроватей. В свете фонаря ржавые остовы кроватей отбрасывали уродливые тени. Место кишело призраками.
— Сюда, — указал Хавьер на дверь с полустёртой табличкой «Verwaltung». Администрация.
Дверь поддалась с протяжным скрипом. Внутри — разгромленный кабинет. Перевёрнутый стол, разбросанные бумаги. Но что-то было не так. Хавьер присел на корточки. Слой пыли был ровным. Слишком ровным.
Его взгляд зацепился за стену. За старым куском штукатурки виднелся электрический щиток. Инстинкт заставил его поддеть крышку ножом.
И замер.
Внутри, среди сгнивших проводов, был проложен идеально ровный, новый жгут. Чёрный, глянцевый. Оптоволокно. Он исчезал в толще стены.
— Блядь, — выдохнул Хавьер. — Ева.
Она подошла, заглянула ему через плечо. Её лицо в свете фонаря было непроницаемым.
— Я же говорила. Приманка.
— Это не просто приманка, — он провёл пальцем по гладкому кабелю. — Это ловушка. Всё это крыло — один большой сенсор. Они наблюдают. Каждый наш шаг.
Воздух в комнате будто сгустился. Стены начали давить. Они не охотники. Они — лабораторные крысы в лабиринте.
— Ищем быстрее, — бросила Ева, и её голос стал ниже и быстрее.
Они нашли архивную комнату дальше по коридору. Ряды высоких металлических шкафов уходили в темноту. Они начали методично вскрывать ящики. Большинство были пусты.