Хелен сидела за реставрационным столом под ярким светом бестеневой лампы. Перед ней на белой салфетке лежали разобранные детали сложного швейцарского механизма XIX века. Её движения были точными, выверенными, как у хирурга. Пальцы, которые несколько часов назад отдавали приказы на ликвидацию, сейчас с невероятной осторожностью держали пинцет с крошечной латунной шестерёнкой.
Она поднесла деталь к свету. Металл холодил кончики пальцев. Из баночки с инструментами доносился едва уловимый, чистый запах оружейного масла.
Этот запах.
Он дёрнул за ниточку в её памяти, и она провалилась в прошлое. Ей семнадцать. Кабинет её отца. Тот же запах масла. Он сидит за своим огромным столом и чистит наградной «Вальтер». Его только что отстранили. Позор, задрапированный в корпоративные эвфемизмы.
Она стоит в дверях. Он поднимает на неё глаза. В них нет гнева. Только серая, выжженная усталость.
– Я дал ему шанс, – говорит он тихо. – Я думал, его можно… перевернуть. Контролировать. Он был ценным кадром.
Он говорил о своём заместителе. О человеке, который продал информацию конкурентам. Отец поймал его. И вместо того, чтобы уничтожить, решил проявить милосердие. Он просчитался.
– Слабость — это не проявление доброты, Хелен, – сказал тогда отец, кладя пистолет на стол. – Это просто слабость. Непозволительная роскошь.
Он не выдержал позора. Через месяц его сердце остановилось.
Хелен моргнула, возвращаясь в настоящее. Гул в висках почти стих. Она смотрела на разобранный механизм. Она видела в нём не красоту, а систему. Если одна деталь сбоит, её не «контролируют». Её заменяют.
Она взяла лупу и внимательно осмотрела шестерёнку. Вот он. Едва заметный, микроскопический дефект на одном из зубцов. Он был причиной, по которой мелодия сбивалась.
Она без колебаний отложила деталь в коробочку с браком. Затем открыла ящичек с надписью «Запчасти. Швейцария. 1880-1890» и достала новую, идеальную.
Она аккуратно установила её на место. Раздался тихий, идеальный щелчок.
В этот самый момент её мигрень исчезла. Полностью. Решение было принято. Холодное, точное, как новая деталь, вставшая на место. В голове наступила абсолютная, звенящая ясность.
Ночь окончательно вступила в свои права. За панорамным окном её кабинета Цюрих превратился в россыпь бриллиантов на чёрном бархате. Хелен стояла у окна, глядя на город, но не видя его. В руке она держала служебный защищённый коммуникатор.
Она набрала номер Марко.
Он ответил после первого же гудка.
– Да.
Её голос звучал ровно, даже с ноткой замаскированного доверия.
– Марко. Новая задача. Высший приоритет. Объект – санаторий «Санктум» в Альпах. Наш анализ подтверждает, что там находится доктор Кросс.
В трубке повисла тишина. Хелен представила, как он стоит сейчас где-то в своей холостяцкой квартире, и в его голове проносится вихрь. Шок. Недоверие. И крошечный, ядовитый росток надежды.
– Принято, – сказал он наконец.
– Ты возглавишь штурмовую группу «Альфа», – продолжила Хелен. – Лучшие люди, полное оснащение. Информация по объекту будет у тебя через пять минут. Это твой шанс, Марко. Шанс реабилитироваться. Закрыть вопрос с Джакартой раз и навсегда. Не подведи меня.
– Я не подведу, – его голос окреп, в нём снова появился металл.
– Я знаю, – солгала она и отключилась.
Она положила служебный коммуникатор на стол. Затем достала из сейфа другой аппарат. Плоский, чёрный, без опознавательных знаков. Личный сателлитарный телефон, которого не было ни в одном реестре Aethelred.
Она нажала единственную кнопку на корпусе. На экране загорелась надпись: «Соединение…»
Через несколько секунд в динамике раздался чёткий женский голос. Никаких приветствий.
– Слушаю.
– Кестрел, – произнесла Хелен. – Докладываю.
«Кестрел» – пустельга. Маленький, стремительный сокол. Идеальное название для её личного, дениального актива. Командир теневой группы, чьи досье были официально помечены как «ликвидирован». Призраки, лояльные только ей.
– Группа «Альфа» под командованием Веронези является носителем вируса. Они скомпрометированы, – Хелен говорила без эмоций, её речь была сухим протоколом. – Их задача – вскрыть оборону «Санктума». Они – таран. Расходный материал.
В трубке молчали.
– Ваша задача – протокол «Выжженная Земля». После того как «Альфа» нейтрализует основную угрозу и войдёт внутрь, вы ликвидируете всех, кто останется на объекте. Охрану. Персонал. Доктора Кросса. Всех. Включая группу «Альфа».
Она сделала паузу.
– Потерь не должно быть. Свидетелей не должно быть. Должна быть только тишина. Подтверди.
В трубке раздалось короткое, лишённое всяких эмоций:
– Подтверждаю.
Хелен завершила вызов и положила телефон обратно в сейф.
Она снова подошла к окну. Город внизу всё так же сиял. Впервые за много дней она не чувствовала ни боли, ни страха. Только ледяное, всепоглощающее ощущение полного контроля.
Она не повторила ошибку отца. Она стала её противоположностью. Она стала механизмом. Безупречным. Эффективным. И абсолютно пустым.
Ветер был не просто холодным. Он был острым.